— Не стоит беспокойства. Станционные служащие с этим прекрасно справятся, — покачав головой, отказалась она.

— Но хотя бы поведайте, что случилось. Ведь Тимофей Сергеевич станет меня расспрашивать самым строгим образом.

— Да, конечно. Давайте за завтраком я вам всё и расскажу.

Матушка в достаточно сжатой форме поведала о произошедшем. Как я и полагал, о факте насилия упоминать не стала, хотя и не больно-то погрешила против истины, не присваивая все лавры себе. В изложенной версии бандиты сумели её обездвижить, предоставляя возможность вожаку нанести решительный удар.

Но пока сдерживали её, я пришёл в себя и оглушил вожака дубиной, а затем подхватил её пистолеты и расстрелял четверых разбойников. Когда же заметил, что главарь уже приходит в себя, в испуге, не разобравшись, схватил выроненный им нож и заколол его. Вот только тот оказался с плетением «Упырь», и мне лишь чудом удалось выжить.

Понятно, что я не стал вносить правки и как-либо комментировать её рассказ. Более того, сделал себе зарубку о том, что всё именно так и случилось. В конце концов, у меня ведь состояние было не из лучших, я мог и не разобраться, что там происходило…

— Рома, а тебе не больно? — спросила Настя, невольно потянувшись к моему шраму от сабельного удара.

Мы вышли из основного здания станции, направившись к навесам, где уже заканчивали запрягать их карету. Так вышло, что экипаж прикрыл нас от посторонних взглядов, и она не смогла совладать с природным женским любопытством. К тому же мы не просто сверстники, но ещё и соседи, между нашими имениями всего лишь три версты. Общаемся с раннего детства и даже дружны. И кто его знает, чего тут реально больше — любопытства или искренней заботы.

— Не стоит, — перехватил я её руку.

— П-прости, — пискнула она, не в силах отвести взгляд от этого уродства.

— Очень любопытно? — хмыкнул я.

— П-прости, — вновь пролепетала она.

— Ты меня не обидела. И тебе не за что извиняться, Настя.

Я подвёл её руку к своему лицу и провёл кончиками тонких изящных пальчиков по безобразному шраму как есть — от самого лба до подбородка. Мне казалось, что этой девчушке попросту некуда больше краснеть. Но ошибся, она стала буквально пунцовой.

Простояв несколько секунд, словно заворожённая, она вырвала руку и выбежала из-за кареты. И надо же было ей наскочить на отца.

— Б-ба! Молодые, уж не целуетесь ли вы там часом? — добродушно хохотнул он.

— Батюшка! — возмутилась Настя.

— Роман Тимофеевич, вы, как настоящий дворянин теперь обязаны жениться на этой егозе, — нарочито серьёзным тоном заявил он.