«Так не бывает, — сказал он. — Старые люди не молодеют, хоть что с ними делай. Вспомни, чему тебя учили, если где-то что-то непонятное происходит, значит, это кому-то нужно! А кому нужна вернувшаяся молодость списанного в архив пенсионера?»

— Дед был той еще занозой, — произнес Федор, печально улыбаясь. — Постоянно говорил, что паранойя и здоровая бдительность — синонимы. Работа у него была такая, я вполне понимал. Но тогда решил, что старик просто выжил из ума. А потом отец, он тоже в безопасности на довольно высоком посту служил, что-то натворил — я до сих пор не знаю, что именно — и его махом вышвырнули в отставку.

— Это когда было? — уточнил я.

— Чуть меньше трех лет назад.

— Как раз троянцы появились, вроде?

— И дедов санаторий был первым, который они взяли под патронаж, — кивнул Дерябин.

Федор одно с другим сперва не сложил. Его вообще в стране не было, как раз по османскому направлению в Восточной Европе работал. Когда вернулся, отец уже умер. Застрелился из наградного пистолета. Смерть его была окружена тайной, сослуживцы молчали, как под подпиской о неразглашении, только один выдал что-то вроде: «Владимир перешел черту». И посоветовал младшему Дерябину отпустить это дело и продолжать жить.

Дед, к которому он заехал после похорон, обнаружился таким слабым, словно вот-вот преставиться собрался. Куда только девалась вся былая бодрость — даже говорить у него получалось едва-едва, так мысли путались. Парень не рискнул ему сказать про его сына — своего отца.

А когда через пару месяцев и тот умер, Дерябин вспомнил дедовские подозрения и начал копать. Так как уже понимал, куда смотреть, он обнаружил множество маленьких странностей, происходящих в ведомственном доме престарелых, которые, если сложить их вместе, пусть и не давали однозначной картины, но задумываться заставляли однозначно.

Во-первых, «волшебные» дыхательные практики, которыми в санатории занимались почти все, помогали далеко не каждому. Единицам, но те и правда выглядели так, словно сошли с фотографий рекламных проспектов про активную старость, ну, тех, с которых пенсионеры улыбаются, будто у них ничего не болит. Троянцы-инструкторы говорили про токи энергии, особый настрой, самоотдачу и, разумеется, искреннюю веру. Но Федя, пообщавшись со счастливчиками, не обнаружил в них новообращенных адептов учения. Обычные пожилые люди, которым с какой-то радости повезло.

Во-вторых, все «помолодевшие» имели детей, занимающих важные, иногда даже высокие посты. Совсем как его дед и отец, который курировал Аравийский блок в ИСБ. Ну и в-третьих, в доме престарелых стали часто умирать люди.