Другими словами, заявление Дерябина о том, что жрица Лада работает на османов, должно было поставить точку в нашем едва начавшемся разговоре. Прав на проведение расследования в отношении турецкого шпиона в разработке ИСБ у меня не было никаких. Только вот почему эсбэшник один? Нет доказательств? Контора не верит его домыслам? Обычно им для такого дела одних подозрений хватает.

Да и потом — на кой ляд туркам лидер секты? Что она может такого узнать, чтобы быть полезной заморским хозяевам? Ее сфера — работа с денежными стариками, которые хотят на старости лет получить бодрость и долголетие. Санатории для престарелых — не те места, где проводят время влиятельные люди…

Но там можно встретить родителей этих самых влиятельных людей!

Федор кивнул, словно мысли мои читал. И начал говорить о том, как вообще пришел к идее, что за фигурой главы неприметной русской секты, повернутой на славянской мифологии, стоят турки. Я слушал его и думал о том, чем же я так прогневил богов, что все это валится на мою голову.

Все началось с его деда. Пожилой и весьма обеспеченный бывший «конторский» служащий спокойно проводил время в одном из подмосковных домов престарелых и вдруг позвонил своему внуку с требованием приехать. На встрече стал нести какую-то околесицу про секту, которая научилась возвращать старикам молодость. Не внешнюю, чтобы морщины разглаживались, а внутреннюю, включающую в себя бодрость, желание жить и почти полное освобождение от немочей.

Федя, погруженный с головой в работу, вежливо дедушку слушал, в нужных местах кивал, но, сказать по правде, не слишком вслушивался. И только под конец беседы, когда старый эсбэшник пошел провожать молодого, он обратил внимание на то, что дед действительно выглядит как-то иначе. Двигается бодрее, со стула вон поднялся без обычного своего кряхтения.

Но… заметил и заметил. Да и объяснения про дыхательную гимнастику его вполне удовлетворили. Порадовался за старшего члена рода и отправился злодеев ловить. Но история на этом не закончилась. Через неделю дед снова позвал Федора на встречу и снова завел тот же разговор. На этот раз младший Дерябин слушал его с раздражением, внутренне прикидывая, когда уже можно будет счесть долг внука выполненным и свалить.

Казалось бы, думал он тогда, ну чувствуешь ты себя лучше и бодрее — радуйся! Гуляй, дыши свежим воздухом, общайся со своими коллегами, вспоминай минувшие дни. Родня навещает раз в две-три недели, не бросили — чего ты тогда внука, занятого, между прочим, человека, дергаешь?

Старик, видя, что намеки до внука не доходят, отволок Федора под локоть к живому ограждению (он еще удивился, до чего крепкая у деда стала хватка) и там донес свои мысли прямо.