Я быстро и сжато выдал Федору результат поездки за город. Ничего скрывать не стал, хотя было искушение информацию о Шар’Амалайей придержать.

— Черт, еще этих древних разборок нам не хватало! — отреагировал Дерябин.

Большинство современных людей не любили вспоминать прошлое. Мы живем очень мало, особенно, в сравнении со Старшими расами. Для нас то, что произошло сто или даже двести лет назад — древность. Шутка ли, восемь-десять поколений сменилось! Да никто уже не помнит, как тогда все было!

Федор считал примерно так же — с поправкой на профессиональную деформацию. Да и я, чего греха таить, не особенно любил всматриваться в глубину веков. Мы привыкли к статусу титульного вида, даже в учебниках истории так пишем: «Точку в Последней войне Старших поставило численное преимущество и технологическое превосходство человечества». И мы уверены, что с тех пор все расы живут мирно, научившись «мирному сосуществованию и взаимовыгодному сотрудничеству».

А там, в далеком для нас прошлом, осталось много такого, чего забывать не стоило бы. И древностью оно было только для нас, людей. Как показывает мой новый круг общения, вокруг меня только полно тех, кто жил в эти самые «древние» времена.

— Они самые. — подтвердил я. — Что с Гущевой делаем?

— Да по плану все. Заходим, представляемся безопасностью, я давлю, ты подыгрываешь. Любовника выпроваживаем, я уверен, что он сам с радостью сбежит, как только мое удостоверение увидит.

— Чу́дно. — без выражения отозвался я. — Вперед?

Мы вместе поднялись по лестнице на четвертый этаж, остановились возле двери, и Дерябин требовательно забарабанил по дереву. На приглушенный вопрос из квартиры «Кто там ломится?», он весомо ответил:

— Имперская служба безопасности.

Пусть магия и была недоступна людям, но мы научились произносить некоторые фразы так, что они оказывают схожее воздействие.

Дверь тут же распахнулась и перед нами предстал атлетически сложенный молодой человек в тренировочных штанах и обтягивающей футболке, подчеркивающей его развитые грудные мышцы. Альфонс, как есть!

По старой привычке полицейского, я было начал впитывать его приметы: «черные, средней длины волосы, смуглая кожа, глубоко посаженные карие глаза под низким лбом», но сбился, заметив небольшой пистолет у него в руке. Не успев ничего подумал, качнулся вбок, падая на Федора, и услышал выстрел.

«Совсем охренели! — мелькнула мысль. — Палят посреди бела дня!»

Физическим кондициями бойцов спецназа, как и их реакцией, я никогда похвастаться не мог. Да, старался держать себя в форме, следил за весом, по утрам делал зарядку. Кроме того, раз в три месяца, как и положено следователям УБОМПа, проходил обязательную тактическую подготовку для следователей, и сдавал зачеты по стрельбе. Но особых навыков действий в экстремальных ситуациях, в таких, когда в тебя стреляют в упор, почти не имел. Поэтому, непонятно, как я ушел с линии огня. Не иначе, тело, не спрашивая разрешения, перешло в режим «повышенной готовности», выбросив в кровь все «боевые» гормоны, которые только были.