Ничего себе у него познания! Хотя да, он из спальных башен, там если не тёмный, то серый точно. По-другому не выжить.

— Вот! Поэтому я и не верю в кристаллы, как средство накопления. Сухпаёк ты в крайнем случае сам съешь, если не выйдет продать. А если выйдет — будет обмен. А с кристаллами что делать⁈ Их же не съешь.

— Я понял тебя, — хмыкнул Лёша в ответ.

Потом на секунду застыл, будто прислушиваясь к чему-то. О, в той стороне, за одним из столов, сидела женщина лет на десять старше самой Вики в таком же закрытом прикиде, какой был у Ала, а вот рядом с ней сидел парнишка-погодок Лёши. И вот он, можно сказать, сиял, как новогодняя ёлка. Кольца, браслеты, облегающий костюм из модной, слегка мерцающей в темноте ткани, узкие брюки, модельная стрижка. Явно из службы эскорта парнишка. Причём из дорогих ребят. Лёша обернулся к ним, медленно кивнул. Парень улыбнулся и кивнул в ответ.

— Знакомый? — тут же сохранив ИН паренька и его спутницы в файл, спросила Вика.

— Сосед по комнате. Бывший. Пять лет назад переехал вроде как в общагу при университете, но слухи ходили, что к Мотылькам подался. Слухи подтвердились, как вижу.

— Мотыльки это фирма по эскорту? — решила уточнить Вика.

— Ну да. Игрок из него был неважный. С другой стороны лучше так, чем в тень уходить.

— Погоди, то есть в спальных башнях игроки — это как сливки общества, что ли? — попыталась понять логику Лёши Вика.

Она знала статистику. Игровая индустрия была двигателем экономики уже давно. Все те, кто не устроился в реале, не шатались по улицам неопрятными дурнопахнущими человекоподобными, а лежали в капсулах общаг и ели синтетическую еду. Это решило проблему бездомных и преступления от отчаяния, за кусок хлеба или бутылку пойла. Для правительства оказалось проще засунуть асоциальных типов в капсулы, чем содержать тюрьмы и армию безопасников. Нет, преступники никуда не делись. Но отговорки «я пошёл на это потому что мне есть нечего и жить негде» у них больше не было.

Но сухая статистика не давала ей нужного: погружения в среду. Она не чувствовала мира спальных башен, не понимала их мотивов и стремлений. Что двигало Алексеем Шотовым? Почему он, несмотря на букет психологических травм и фобий, стал не очередным призраком сети, а человеком, который заинтересовал самого Соколова, её отца?

— Ну да, — откинувшись на спинку стула, спокойно сказал Леша. — Можно сказать и так. Большинство из тех, кто ушли в тень, были плохими игроками. Они не могли себе позволить лучшее питание и статусные вещи. И решили, что там у них это получится лучше.