— Я слышал твою речь вчера, Том. И я проголосовал «за» облаву. Мы с тобой оказались в меньшинстве, — сказал Вит слегка устало.

— Они просто радуются тому, что я следующий! Первый, третий, теперь пятый. Логично предположить, что я буду следующим. На нас охотятся, как на дичь! — рыкнул Томас, схватив Вита за руку.

Совсем в разнос пошёл Том. Ну да, давление нешуточное. После тех слухов, которые бродили пару месяцев назад по поводу выхода из подчинения всех СЧС-овцев, неудивительно. Многие вообще решили, что это не один убийца, а независимые группы спецов, которых привлекли местные вояки. Но Тома привести в чувство надо, иначе он начнёт совершать глупости.

Именно поэтому Соколов остановился, тяжело вздохнул, а потом подошёл вплотную к старому другу и тихонько, так, чтобы услышал лишь он, сказал:

— Потому что мы и стали дичью, Том. Зажравшейся, толстой и неповоротливой дичью. Анри, Карл. Да и Дэйчи тоже, в силу возраста. Вспомни, когда они сами в последний раз были на тренировочной базе. Когда ты сам сдавал нормативы, а? Мы перестали быть рыцарями, боевой силой. Угрозу надо найти и уничтожить. И Тень не обязан делать всё за нас. Подними старые связи, обзаведись новыми, перетряси свою службу безопасности. Проверь под лупой своих недругов. Мне элементарные правила безопасности тебе объяснять надо?

А потом, отстранившись и вырвав свою руку из захвата, Вит, поправляя костюм, продолжил:

— Да и глупо это, убивать тебя. Я бы на его месте сменил схему и пошёл по чётным в обратном направлении. Второй, двенадцатый, а потом и десятый. Или четвёртый, второй, двенадцатый. Те, кто меньше всего ждут удара. Но это я, а не тот, кто поставил себя вне закона для всего мира.

О, задумался, наконец-то. Животный страх смерти он такой, Соколов прекрасно помнил это ощущение. Забрало падает и остаётся только одна мысль, бегущая по кругу. Страшное состояние. А теперь его надо расслабить традиционным для их четырёх секторов способом. Хотя и резали друг друга в самом начале люто, но семёрка-восьмёрка и девятка-десятка теперь жили мирно. Да оно и понятно. Четыре сектора, которые сохранились лучше всего и в которые переселились самые сильные и развитые нации прежнего мира.

— Идём, Том, выпьем саке за упокой души Деда. Он жил достойно и умер, как воин, в бою. Не так, как Карл и Анри. Не будем обижать его память нарушением так любимых им традиций.

* * *

— Ну и темень, — сказал Митька, еле заметной тенью двигаясь в инвизе.

— Естественно, — фыркнула Милана, идя последней в их тройке. — Сделано всё, чтобы нам было хуже.