— Раб, ты идиот или прикидываешься? — прошипела госпожа, подходя ко мне с жезлом боли в руки. — Хочешь вновь оказаться в пыточной?

— Нет, госпожа, нет! — уже не скрывая страха, быстро отвечаю ей. — Ваш раб просто не знает, что вы хотите услышать после слов его приветствия.

— Уже лучше, — убирая камень от ключицы, довольным голосом сказала она. — После приветствия, я хочу слышать, что мой раб готов выполнить любой мой приказ. Повтори.

Любой приказ? Можно подумать, я могу не выполнить её приказ! Нет, теоретически могу. Но за любым ослушанием, промедлением или неточностью тут же последует наказание. И зачем себя подвергать этой пытке? Ради чего?

— Простите, госпожа. Ваш раб готов выполнить любой ваш приказ.

Камень возвращается во впадину между ключицами, а я прикрываю глаза, внутренне подготавливаясь к волне боли.

— Молодец, — слышу я через секунду и с облегчением выдыхаю. — Отныне будешь приветствовать меня только так. Сначала — указывая, что я — твоя госпожа, а потом — утверждая, что ты — мой раб и что ты готов выполнить мой приказ.

— Я понял, моя госпожа, — сказал я, открывая глаза и тут же запрокидывая голову назад от боли, пронзившей моё тело.

Конечно, я закричал. Госпоже нравилось слушать мои крики. И видеть мои слёзы. Но в последнее время слёзы появлялись всё реже. Видимо, тело привыкало. Боль закончилась в тот же момент, как у меня перестало хватать кислорода для крика. Госпожа, убирая жезл, довольным тоном сказала:

— Молодец, раб. Но ты сам знаешь, как ты слаб. Один ты не удовлетворяешь все мои потребности. Идём, я познакомлю тебя кое с кем.

Вот как? Госпожа решила завести ещё одного раба? Это, наверное, хорошо. Мне будет легче. А то сейчас и передохнуть некогда. Один приказ следует за другим. Или я неправильно её понял? Возможно, она не нового раба себе взяла, а хочет меня сделать сильнее? А познакомить хочет с тем, кто сможет это сделать? В любом случае, госпожа приказала мне идти за собой. И уже направилась к двери в коридор. Значит, и мне пора.

* * *

Коридор — четыре двери, две из которых ведут на лестничные клетки, одна — в спальню и последняя — в пыточную. Причём госпожа направляется именно к ней. А у меня от одного воспоминания о том ужасе все внутренности сводит судорогой. Зачем госпоже туда?

Я зашёл в пыточную вслед за госпожой и остолбенел. Там, где раньше висел я один, теперь висело двое. И лица этих пленников госпожи заставляли меня вспомнить о том, что было в моей жизни до океана боли. Целую вечность назад. Так давно, что даже воспоминания о том времени кажутся выдумкой моей больной фантазии. Несбыточной мечтой. Почему они оба тут⁈