— Тот, что сейчас находится в пяти шагах за вашей спиной и прячется с помощью какой-то духовной техники, слишком сильно сосредоточен на том, как будет меня убивать.

В ответ Кэзуки рассмеялся, ничуть себя не сдерживая, а я ощутил, как отступил зашкаливающий формализм, что до этого стоял здесь подобно самому густому туману.

— Я думаю, тебе стоит его простить. — Продолжая смеяться глазами, посоветовал собеседник. — Он просто слишком ответственно подходит к работе.

— Так и сделаю. — Серьезно киваю в ответ.

А атмосфера за столом, наконец-то, меняется.

— Я думаю, что на этом можно перейти к сути. — Уже как-то иначе произносит наследник. — Себастьян, не оставишь нас на пару минут?

Помощник Луизы возражать не стал.

— Гадаешь, зачем я это сделал? — Спрашивает меня мужчина, когда мы остаемся за столом вдвоем.

— Не сильно. — Честно признаюсь тому. — Ваши отношения с Луизой меня не касаются.

Получилось грубовато, но, когда небо над головой прорезают уже сотни, а то и тысячи вплетенных в клубок судеб, то становится не до красивых слов. Нервничал ли я? Пожалуй, что да. Мне стоило огромных усилий удерживать себя на месте, тогда как все инстинкты кричали бежать.

— Отчасти так оно и есть. Но наши отношения с тобой проистекают из отношений с Луизой.

— К чему вы ведете, Акаяши-сан? — Попытался я перевести разговор от хитросплетения слов и фраз к прячущейся под ними сути. И тот, кажется, меня понял.

— Луиза — очень сложный для нас союзник. Мы не собираемся отказываться от общения с ней, но… — Мужчина обрывается с явным намеком.

— Но вам не помешал бы кто-то более удобный. Я, например. — Продолжаю за него. — Я могу быть с вами прямолинейным, Акаяши-сан?

— Разумеется. — Отвечает тот, внимательно смотря на меня.

— То, что сегодня должно произойти — просто очередной такт маятника. На прошлом своем ходу он смел Андо, а на этом поставит вопрос существования Одзи и Акаяши. Так что, прежде чем говорить о нашем союзе, сделайте одну простую вещь… переживите этот день.

Возможно, я сильно рисковал, говоря такие слова прямо в лицо не самому последнему в роду человеку, однако все эти словесные танцы были абсолютно не к месту. Еще вчера я сам думал иначе, но, как верно замечено, это было вчера. А сегодня над нами всеми занесли топор палача.

— Ты не спроста упомянул Одзи, парень. — Наконец-то добился от Кэзуки того, чего желал. Вот теперь он был абсолютно серьезен. — Как это связано с ними?

— Вам известно, в чем именно обвиняет Касуми дядю своего сына?

— В покушение на Такаши. — Было бы очень странно, если бы он этого не знал.