Усевшись на гике прямо над квартердеком, я замер, пытаясь сориентироваться.

«Ты не хочешь этого делать!» — закричала Ада, когда прихвостни человека-лемура принесли тот самый маленький сундук, который я видел перед погрузкой на корабль. Они открыли задвижки, и Ада завизжала, закричав на них что-то неразборчивое.

Бруно и Иди попытались заставить магессу замолчать, чтобы не привлекать к себе внимания, но было слишком поздно. Желтушные глаза Карпова пригвоздили женщину с чертами горной козы к месту, словно бабочку под стеклом.

«Не хочу, говоришь?» — протянул Карпов и провел пальцами по крышке сундука.

— Я бы на твоем месте ее послушал, — сказал Гарри с опасным блеском в золотисто-зеленых глазах.

«Тц», — усмехнулся мятежный человек-лемур, и прежде чем кто-либо успел что-либо сделать, крышка сундука распахнулась. Все на мгновение ослепли от вспышки серебряного сияния, хлынувшего изнутри.

«Закройте глаза!» — проревел я сверху. Необъяснимый ужас охватил меня, и я инстинктивно понял, что должен отвести взгляд, если не хочу поддаться тому же рудному помешательству, что и Краскон.

Подо мной раздались крики. Я спрыгнул на палубу, а затем к мачте, где все были привязаны.

«Ми-ип!» — взвизгнула Гель у меня на плече.

«Закройте глаза!» — снова заорал я и втиснулся к мачте между Грэгом и Шелли, прикрыв рукой глаза сыну.

«Он прав!» — закричала Иди, перекрикивая вой бури, и зажмурилась. «Не смотрите на рудное серебро! Оно проклято!»

Вой становился все громче. Крики Карпова и его команды смешивались с ревом шторма. Эта какофония вызывала во мне двойственное чувство: страх боролся с искушением посмотреть. Как в том фильме про ковчег, где нацистам рожи плавило, если посмотрят. Или как там библейские города сгорели. Короче, лучше не смотреть.

Внезапно ярость ветра и крики взбунтовавшейся команды одновременно стихли. Вокруг нас послышались звуки всплесков. Много всплесков.

— Макс, — прошептала Шелли. — Что это за шум?

Я прислушался. Сначала подумал, что это плеск волн о нос корабля, но звук был другим.

«Мара…» — выдохнул капитан Джонс. «Это звук человека за бортом, если я его когда-либо слышал. Многих людей…»

Всплески наконец прекратились, и все стихло. Жуткая тишина.

— Мип? — пискнула Гель над моей головой, и я осторожно приоткрыл один глаз.

Болезненное свечение исчезло вместе с сундуком. Когда я подошел ближе к квартердеку, то услышал, как Краскон рыдает и бормочет о потере своего серебра. Поделом старому хрычу.

— Что случилось с Карповым? — спросил я человека-ящера.

— Всё, всё, всё, — кудахтал он, как сумасшедший, которым, в общем-то, и был. «Как и все остальные. О, мое серебро!»