— Медпункт у вас есть?

— Минус второй уровень платформы… Это было неожиданно… Только поэтому.

— Неожиданно я бы тебе пулю в лоб пустил, а это было помилование. Уяснил? — протянул я ему меч и продемонстрировал наличие огнестрела, от вида которого он не просто скривился, а стал похож на бешенный лимон.

— Удачи, больше практикуйся и не недооценивай других людей.

Я отправился внутрь этого строгого архитектурного шедевра, в котором прямые углы и окружности помещений столь гармонично переплетались, что я, пройдя всего пару метров, ощутил себя, будто в другом городе. Всё вокруг был пронизано атмосферой востока, строгости, дисциплины, и эстетического аскетизма… Если подобное выражение применимо. У них не было практически ничего в помещениях и коридорах, но те предметы быта что попадались на глаза складывались в причудливую картинку, где каждая вещь лежала строго на отведённом ей месте. Чистота, порядок, атмосферность. Огромное количество простейшей обшивки из далеко не простейшего красного дерева, дарующего чудесный аромат, наполняющий всё естество человека, посетившего это удивительное место.

Найдя медпункт, я всё же сумел выторговать и обменять на пару пачек еды с поверхности две дозы обезбола. И укол под лопатку. Надеюсь это поможет.

— А как найти Дракона Джао Линя? — задал я вопрос высушенному, словно гриб доктору с пятнами на коже, обтягивающей кости удивительно уверенно двигающегося старика лет восьмидесяти.

У него, как и у всех прочих встреченных людей был отрицательный социальный рейтинг и статус асоциала. Полицейское досье подсказало что он любит подрабатывать чёрным трансплантологом.

«Каждый крутится как может» — всплыла в голове оброненная кем-то фраза. Но лично я сейчас был писец как с ней не согласен. Крутятся обычно вокруг своей оси, работая над собой и своим счастливым будущим. А такие как он крутятся не вокруг себя, а вокруг других людей, мешая им и, порой, откровенно сбивая их с ног, не позволяя подняться. Это отвратительно. Но мне ли судить? Мне глобально вообще насрать на всех. Это я чужие души по поступкам и нормам морали меряю. Я просто знаю и понимаю не только свой нравственный предел. Тот уровень, где я сам себя буду считать человеком. Те принципы, что живут во мне с пометкой «АПРИОРИ». И эти принципы не очень-то и приветствуют жизнь и здоровье подобных этому транспонтологу тварей. Хотя, моё досье посмотреть, так тоже, тварь похлеще старикана.

— На верхнем ярусе. В додзё. — ответил он, включая электроплитку со старым металлическим чайником на ней.

— Ага. — ушёл я от трясущего в миску кашу быстрого приготовления дедка.