Они также жаловались на ограничения свободы в США, такие как конфискация правительством почты, особенно свободы тех, «чьи политические убеждения непопулярны».

Как раз об этом теплым солнечным днем первого июня шестьдесят восьмого года вспоминали старые знакомые хозяин кабинета в здании ЦРУ Энглтон и Фрэнк Роулетт, с сорок третьего года работавшего начальником Главного криптоаналитического бюро, а затем начальником подразделения разведки. Три года он был техническим директором в Оперативном Директорате «Агентства безопасности вооруженных сил» (AFSA) — предшественнике Агентства национальной безопасности (АНБ), а в пятьдесят втором перешёл на работу в Центральное разведывательное управление и работал там до пятьдесят восьмого, после чего вернулся в АНБ в качестве специального помощника директора. В шестьдесят пятом возглавил национальную школу криптографии, и в этом же году президент Линдон Джонсон удостоил его награды National Security Medal за взлом японского шифра PURPLE.

— Как поживаешь, дружище, чем занимаешься на пенсии?

Фрэнк отпил виски и развел руками — Скучно, честно говоря! Поэтому каждый день занимаюсь разработкой новых систем шифрования! Я к тебе приехал по делу. Помоги, Джеймс с хорошими специалистами,которым можно доверить секреты АНБ. После побега в СССР наших криптологов АНБ до сих пор лихорадит! Я знаю, что ты умудряешься первым отобрать для себя лучших специалистов, может поделишься по старой дружбе?

Эглтон задумчиво покачал головой, у него самого были проблемы с кадрами. Знакомство Энглтона с методами проникновения в разведывательные службы, почерпнутыми из его военного опыта и опыта операций ЦРУ по проникновению, а также личное знакомство с членом «Кембриджской пятёрки» Кимом Филби, оказавшимся советским агентом, заставили его постоянно исходить из предположения, что в ЦРУ также работают перебежчики и агенты недружественных разведок, и обосновали необходимость строгих проверок. Наиболее ярко это проявилось в деле перебежчиков из СССР Юрия Носенко и Анатолия Голицына. В декабре шестьдесят первого года майор КГБ Анатолий Голицын с семьёй был вывезен в США. Голицын заявил, что, по его сведениям, в ЦРУ работают советские агенты, и после этого Энглтон получил разрешение работать с Голицыным. Голицын помогал идентифицировать источники возможных утечек из советского отдела ЦРУ, и в результате Энглтон заблокировал продвижение многих сотрудников, попавших под подозрения и недостаток проверенных кадров был бичом ЦРУ. В шестьдесят четвертом году в США перебежал подполковник КГБ Юрий Носенко, который попытался дискредитировать Голицына как агента КГБ, засланного для дезинформации.