От дум глубоких меня отвлек голос Борова:

— Дмитрий, подь сюды!

Пришлось отрывать зад с насиженного места и мухой мчаться в курилку, где на лавке вольготно разместил свои немалые телеса Отрепьев, успевший к этому времени разогнать народ. Так что «чужие уши» на горизонте не маячили.

— Иван Спиридоныч, я весь внимание.

Боров посмотрел на меня проницательным взглядом профессионального лагерного капо:

— Экий ты, Митя, стал… куртуазный, что ли. Непонятно, что за коловращение у тебя в мозгах случилось. А может, тебя подменили? — И приглядевшись повнимательнее, тут же отмел эту версию: — Не, все тот же заморыш, поди-ка, поищи точно такого для подмены. Да и кому оно надо возиться с малолетним сосунком? Похоже, действительно все твои внутренние пертурбации случились от проснувшейся магии.

В ответ я как китайский болванчик лишь закивал головой и мордаху постарался сделать по-детски непосредственной.

— Точно, бригадир, от её самой, ну магии той. Сижу, значица, намедни в отхожем месте, а она возьми, да… ке-е-к шарахни, будто обухом по башке! Был бы толчок поширше, я бы точно в говнище провалился, да там бы и утоп. А когда осознал, что могу управлять этими самыми говнами, оченно даже обрадовался. — Манеру говорить на топорном пейзанском я позаимствовал у реципиента. — А еще у меня в голове, незнамо откуда, всякие умные мысли и слова завелись. Например: магическая трансформация отходов жизнедеятельности людей и животных в безвредную неорганическую массу, или процессы гравитационного сжатия материи. Ну и еще много всякого… подобного, ранее для меня непонятного. А теперь, хоть и с трудом, хоть и через головную боль начинаю понимать, что означают все эти премудрости, как будто чей-то голос извне подсказывает.

Мои слова и горячая убежденность в сказанном заставили бугра поднять очи Горе, осенить себя двуперстным крестным знамением и выдать традиционную для обеих моих реальностей фразу:

— Воистину неисповедимы пути Господни. — И посмотрев на меня по-отечески заботливо, он сказал: — Ты это, Дим, в церкву покамест ни ногой. Спрознают, что ты магик, натравят толпу богомольцев-фанатиков. Оно, хоть сейчас не восемь столетий назад, когда магия только-только появилась в мире, и вашего брата — одаренного Церковь гнобила, как в свое время древние римляне травили первохристиан. Нынче, вроде как, остепенились. Но это лишь на словах. Ну как же, всяк чародей способен учудить то, что Сыну Божьему не снилось. А это, сам понимаешь, удар по репутации. — Затем, будто опомнившись, несильно шлепнул себя по губам. — Язык мой, Дима, враг мой.