— Не молод? — скептически посмотрел на меня Кулебяко.

— Ну что вы, ваше степенство, — Боров отечески посмотрел на меня, — у нас в бригаде все отличные специалисты, а этот особливо. Самородок. Вчера из пулемета тварь пустоши завалил. Ловок и глаз, что тот алмаз.

Ладно, хоть хвалит.

— Говорили вчера в купеческом собрании про этот казус. Так это вы там начудили? А ну-ка малец, обскажи с чувством, толком и расстановкой, как там все было? А то народ всякое болтает.

Тут уж мне было не отвертеться:

— Значица, так, ваше степенство, возвращаемся мы с Иваном Спиридонычем на тарантасе из имения барона Клюге, где мы занимались устранением засора в канализационном коллекторе. Неподалеку от Изборска вылезает из леса огроменная туша, медведь — не медведь, крокодил — не крокодил, весь в колючках, как у ежа, только вот такенных, — я раздвинул руки, уподобляясь чересчур увлекшемуся рыболову. — Иван Спиридоныч мигом сориентировался, наподдал лошадке, чтобы, та побыстрее шевелила мослами. Да где там, разве от твари пустоши на одной пердячей тяге, да еще с телегой убежать. Я же попробовал ухайдокать монстра с пулемета. Поначалу не получалось, пули отскакивали от брони или просто не долетали до зверя. Магия, ваше степенство. Думал, каюк нам там и пришел. Еще бы пару десятков метров… однако Господь всемилостивый и всемогущий не остался глух к мольбам нашим. Нарвалась тварюга на сухой куст и пропорола свой живот. В результате то ли контроль над магией потеряла, то ли еще что с ней случилось. В общем, с десяток моих пуль угодили аккурат в ёйное брюхо, и монстр скопытился. Ну а потом Иван Спиридоныч по-бырому сгонял в Изборск и оповестил гильдию охотников, чтобы прислали оценщика. Четыре с лишним тонны, весила. Это вам не хухры-мухры.

Мой рассказ, изложенный незамысловатым языком малообразованного селянина, привлек внимание всех прочих присутствовавших у фонтана лиц, включая жениха и невесту. Меня обступили и слушали внимательно, охая в наиболее драматические моменты повествования.

Когда я закончил, голос подал женишок:

— Ха! Ничего такого особенного завалить тварь из пулемета. Любой дурак смог бы, как нечего делать.

На что меня так и подмывало сказать «Даже такой кретин, как ты». Но я промолчал, не стал усугублять ситуацию. Скорее всего, этот напомаженный хлыщ при виде огромной скачущей туши попросту обосрался бы и потерял сознание от испуга.

А вот, во взгляде купца читалось откровенное уважение ко мне и небрежение к словам расфуфыренного попугая, сумевшего очаровать его дочурку своим куртуазным обхождением и романтическими бреднями. Уж кто-кто, а этот повидавший в жизни всякого мужик прекрасно отдавал себе отчет об истинной подоплеке предстоящего брака его дочери с отпрыском какого-то обедневшего аристократического рода. Интересно, сколько он отвалил в качестве приданого для своей любимой дочурки? Впрочем, совершенно не интересно, неблагодарное дело чужие денежки считать все равно с тех богатств в мой карман ни копейки не перепадет.