Осмотр дома много времени не занял. Двухэтажный особнячок мне понравился. Гостиная, три спальни, кухня, уютный кабинет с добротной мебелью, просторный глубокий сухой подвал с хорошей вентиляцией. Но самым пожалуй интересным для меня приобретением оказалась библиотека с кучей книг, в основном научной направленности, все это богатство оказалось ненужным хозяйке и забирать книги в столицу она не собиралась.

Единственное неудобство уборная находится во дворе. Там же и баня, которую, судя по тяжелому запаху, источаемому Урюпиной, не использовали по прямому назначению со дня смерти её супруга. Но это дело поправимое, место под будущий туалет и ванную комнату я уже присмотрел в обширных сенях. За пару-тройку дней вполне управлюсь. А еще мой зоркий глаз отметил кучу разного рода неисправностей. Там кусочек штукатурки отвалился, там половая доска шатается, лестничные ступени на второй этаж скрипят и удерживающие перила балясины разболтались. Короче, трудов по благоустройству моего будущего жилища вагон и маленькая тележка. Ничего, глаза боятся — руки делают. Я уже буквально влюбился в этот дом.

Тыкать хозяйку носом во все замеченные мной неисправности посчитал не нужным и Борова попросил этого не делать. Обидишь старушку ненароком, наотрез откажется от продажи. Мне ли не знать, какими обидчивыми могут быть старики. Ходил, всё осматривал, мотал на ус, но вслух мнения своего не высказывал.

В завершении осмотра хозяйка подтвердила размер денежной суммы, за которую готова уступить свое жилье. При этом она очень удивилась тому, что покупателем является не Отрепьев, а какой-то совсем уж юный пацан.

— Мальчик, а сколько тебе годков? — С сомнением в голосе поинтересовалась Варвара Сергеевна.

Тут стоит отдать должное моему бугру, взявшему «бразды правления» разговором в свои надежные руки:

— Госпожа Урюпина, Дмитрию Николаевичу полных шестнадцать годков, через три месяца семнадцать исполнится. Так что, насчет его возраста дееспособности, иже с этим полной подсудности можете не сомневаться.

— Да откуда ж такие деньжищи в столь юном возрасте⁈ — всплеснув руками, воскликнула вдова.

— А вот это уже вопрос некорректный, — с легкой ухмылкой на лице ответил Отрепьев. — И вы, как супруга покойного Зиновия Борисовича, человека известного в купеческих кругах, должны это прекрасно осознавать.

— Ага, известного! — горестно воскликнула Урюпина. — Помер, а средств для нормальной жизни практически не оставил. Теперь вот приходится в приживалки к старшему сыну идти.

Тут уж и мне пришлось сказать свое веское слово: