— Как раз тебя и жду. — улыбнулась она. — Рассказывай.
— О чем? — напрягся я.
— О том, как преодолел порог, конечно же.
Глава 24 Черный свет
— Порог? — переспросил я. — Ты хочешь сказать, что я переступил первый порог? Откуда ты знаешь?
Фиби коротко взглянула на свой Пульс, пробежалась по нему глазами, улыбнулась и снова подняла взгляд на меня:
— Нет, что ты, второй. Не первый. Первый ты преодолел уже давно, мы же обсуждали.
— Да, было дело. Так с чего ты взяла?
— Ты выжил в бою с мотыльком. Ты выжил после встречи с тремя рангонами. Это могло произойти только в одном случае — если бы ты переступил порог. — Фиби чуть пожала плечами. — Ты же чувствовал небывалый прилив сил и энергии? Чувствовал, что ты стал сильнее, быстрее, ловчее, выносливее? Что тебе все по плечу, что весь мир тебе подвластен?
— Да.
— Это и есть порог. Некий откат, эйфория, которая наступает после того, как ты его перешагнул. Это происходит со всеми. Исключений нет.
— Собственно, так я и выжил против рангонов. — я вздохнул. — Я с ними не сражался, я просто убежал. Увел их за собой. Именно благодаря этой эйфории, и новым силам.
— Не слишком привыкай к ним. В следующий раз ты это испытаешь только на следующем пороге.
— Это я уже понял. — вздохнул я.
Обидно, конечно, но ожидаемо. Было бы глупо предполагать, что непонятный стимулятор, свалившийся на меня из ниоткуда, практически чит-код для реальной жизни, просуществует вечно. В глубине души, наверное, я с самого начала подозревал подвох и знал, что скоро придется вспоминать, как жить без этого, обычной нормальной жизнью… Ну, как сказать «обычной»… Обычной в отношении той ситуации, в которой я оказался.
Если уж на то пошло, то вся эйфория уже пошла на спад — следом за засыпающим мозгом тело тоже начало сдавать позиции, как только исчезла необходимость куда-то бежать и что-то делать. Мышцы начали забиваться усталостью и потихоньку переставали слушаться. И настолько медленно и постепенно это происходило, что, если бы не долгие годы изучения собственного тела, его пределов возможностей и откликов на ситуации, в которых эти пределы были пересечены, я бы, наверное, и не заметил ничего из этого.
Но я заметил.
— Покажи оружие. — попросила Фиби. — Ты же заметил какие-то изменения?
— О да. — усмехнулся я, поднимая руку и выбрасывая в ладонь клинок. — Разительные.
Расслабив пальцы, я выронил нож, позволяя ему упасть вниз, вытягивая из рукава тонкие звенья цепи. Отлитые из яркого желтого света, они не звякали и не бряцали, а лишь слегка постукивали, совсем как люмены друг об друга.