Но у меня тоже есть козыри в рукаве. Козыри, о которых Ди вряд ли знает хотя бы потому, что некому было ей про них рассказать. В конце концов, даже пешка, дойдя до края доски, становится любой другой фигурой, включая и ферзя, который легко может перевернуть всю игру. А мы сейчас находимся именно на конце доски — дальше уже просто некуда. Дальше или победа или Тьма.
Поэтому я твердо выдержал взгляд черных глаз Дочери Ночи и спокойно спросил:
— Значит, ты говоришь, что никакой возможности сосуществовать мирно у люктусов и ноктусов нет?
— Поверь, мне хотелось бы. — Ди покачала головой. — Правда хотелось бы, мне эта война не нужна совершенно. Но это невозможно физически. Даже несмотря на то, что и с той и с другой стороны световых барьеров находятся люди. Мы слишком разные. Мы диаметрально противоположные. Как материя и антиматерия. Мы можем лишь уничтожить друг друга, или кто-то один уничтожит другого.
— Это значит «нет»?
— «Нет» это не совсем то слово, оно отражает лишь мое мнение по этому вопросу. Скорее это значит «ни при каких обстоятельствах».
— Что ж, тогда у меня не остается выбора.
И я дернул рукой, выбрасывая жало роупдарта прямо в лицо Дочери Ночи.
Глава 24 Не один
Конечно же, я не рассчитывал, что все решится одним банальным ударом. Против меня была буквально предводительница сил Тьмы в этом мире, финальный босс этой истории. Ожидать, что будет легко — как минимум глупо. Это должна была бы тяжелая и сложная битва, тяжелее, чем все, что было до этого, тяжелее, чем ронять с неба ганшип. Дочь Ночи будет защищаться, перемещаться, контратаковать, применяя против меня все новые и новые приемы, каждый — страннее и страшнее предыдущего. Мне придется защищаться тоже, и поэтому, чтобы свести необходимость защиты к минимуму, я атакую первым и, возможно, с небольшой долей вероятности, смогу решить все одним ударом.
Так я думал, метая вперед жало роупдарта.
Но этого не случилось. Ничего из этого не случилось.
Ди даже не уворачивалась от атаки, даже не защищалась от нее. Она вообще не двинулась, не дернулась, не подняла рук, будто вообще не успела на нее среагировать. Лишь чуть улыбнулась.
А в следующий момент острый сияющий кончик ножа ударил ей точно между глаз. Вспыхнул яркой вспышкой, словно зарождающаяся звезда…
И отскочил. Кувыркнулся в воздухе, увлекая за собой послушную цепь, закручивая ее петлями, и с металлическим звоном, будто обычный стальной нож, упал на пол. Проскакал немного по ней, волоча за собой цепь, и застыл на месте.
На лице Дочери Ночи не осталось и царапины. Она лишь улыбнулась еще шире, и наклонила голову к плечу: