— А правительство? Осталось же правительство, они почему этим не занимаются?
— Правительство занято тем, чтобы не позволить корпорациям устроить из Города и ноктусов поле боя. — вздохнул Птичник. — На почве конкуренции, конечно же. Правительство занято тем, что постоянно перекраивает сферы влияния крупных корпораций, каждые полгода переподписывая контракты на разные аспекты жизни с разными корпорациями. В прошлом году функции полиции возложили на «Верпен», в этом — на «Арамаки». В прошлом году основным поставщиком пищевого белка стали «Ванс» с их улиточными фермами, в этом — «Страут» с дафынами. Правительство занято, как никто другой, уж можешь поверить. Насколько проще им было бы заниматься хотя бы частью этих обязанностей самостоятельно, настолько же сложно следить за тем, чтобы, уцепившись за удобный для себя рынок, какая-то корпорация не монополизировала его, увеличив свою сферу влияния.
Все рассказанное все равно не укладывалось в голове. Да, в моем мире тоже были неизлечимые заболевания — СПИД, рак, но ведь были люди, которые искали от них лекарство! Годами, десятилетиями, пытались и пробовали разные методы, разные лекарства и способы терапии! Корпорации, правительство, даже какие-то независимые группы!..
Независимые…
— А что например светлячки? — я пытливо глянул на Птичника. — Среди них нет тех, кто ищет лекарство от заражения?
— Каким образом? — усмехнулся Птичник. — Светлячки зарабатывают себе на жизнь, и не более. Они не ставят себе цель спасти весь мир, да и тягаться с корпорациями им банально нечем — ни в плане технического оснащения, ни, — банально, — в плане багажа знаний.
— И что, совсем никто не занимается этим⁈ — в сердцах воскликнул я. — Нет никаких независимых ученых, которые живут наукой и изучением такого феномена⁈ Никого, кто положил бы жизнь на изучение ноктуса и ТТ⁈ Никого, кого волновал бы результат, а не деньги⁈
Птичник хмыкнул. Наверное, сейчас опять задвинет про рынок.
Но он сказал другое:
— Отчего же нет? Есть. По крайней мере, говорят, что есть…
Глава 22 План-капкан
Дочь Ночи.
С учетом всей специфики этого мира, эти два слова уже звучали довольно паршиво. Паршиво и тоскливо. Все, что связано с ночью здесь не несло ничего хорошего и не применялось в положительном ключе. Поэтому, когда Птичник назвал эти два слова, я напрягся.
— И кто это?
— Нечто вроде… городской легенды. — задумчиво произнес Птичник, глядя в небо.
Да у вас тут весь мир вроде городской легенды! Что же такое эта Дочь Ночи, если даже здесь, даже для вас она — городская легенда?