Следующее помещение оказывается пустым прямоугольным залом. Сначала не понимаю, что меня в нём смущает. Потом доходит — окна. Я заметил их ещё снаружи, но скользнул взглядом и не придал этому факту значения. А сейчас оконные проёмы с самыми настоящими стёклами, которые есть на обеих боковых стенах, привлекают внимание. На нулевом ярусе такого нет. Там вообще окна отсутствуют. Да и стекло я видел только вот в этих шлемах.

В целом, вся эта постройка, выглядит, как своего рода буферная зона. Справа — выход к лифту, слева продолжение реакторной зоны. А наверху — сплошная стена металла, упирающаяся в потолок.

— Тут даже свет другой. Как будто настоящий.

Голос Эйры заставляет меня повернуться к окну. Действительно. Сейчас, когда стекло покрыто инеем, можно представить, что ты где-то на Земле, а снаружи не самый погожий зимний день. Имитация на порядок лучше, чем наверху.

Встряхнувшись, отворачиваюсь от проёма и шагаю к следующей двери. Теперь перед нами что-то похожее на небольшую столовую. Пара длинных столов, небольшая раздаточная. И первый признак того, что тут были люди — труп, валяющийся на полу.

Здесь же — выход на другую сторону постройки. Даю команду и Харр с Эйрой занимают позиции около него. Анто прикрывает тыл. Я же рассматриваю мёртвое тело. Одет в рабочий комбинезон с молнией. Наклонившись, читаю буквы на плечевой нашивке. Энтони Мальсон. Несколько раз прогоняю слова в голове, как будто пробуя на вкус. Это не "кличка", которой награждают нулевиков. Полноценное имя и фамилия. Как и должно быть, сука, у людей. Но буквы при этом те же самые. Незнакомые и легко читающиеся.

Перевернув его, обнаруживаю и причину смерти. Он вспорол себе брюхо. Сам, сжимая нож обеими руками. Надо дойти совсем до края, чтобы на такое решиться. Зачем? Опасался заражения, которое уже началось и решил, что уж лучше сдохнуть? Боялся чего-то ещё?

Поворачиваю голову в сторону входа, который ведёт дальше в реакторную зону. Что там? Может быть так, что здесь находятся люди, организовавшие атаку на сто двадцатый сектор? Воображение рисует парней в тёплых куртках с автоматами и я невольно хмыкаю. Сомневаюсь, что тут вообще есть зимняя одежда.

Подхожу к раздаточной. Лотки пусты, никакой еды не осталось. Видимо этой хернёй давно не пользовались.

— Он покончил с жизнью, хотя мог сражаться. Поступок труса.

Слова енота заставляют удивиться.

— Ты же вроде сыпал тут самурайскими словами. У вас разве не делают сэппуку?

— Только если ты опозорил себя и предал своего сюзерена. Не думаю, что у него был сюзерен, Брод-нодо.