— Хороший подход. Еще один вопрос. Ты можешь предоставить свое магическое оружие для исследования?

— Теоретически могу, но пока категорически не хотел бы этого делать. Во время стычки с глобалами использование артефакта было вынужденным шагом, сейчас я предметы системы иных миров вообще не стал бы трогать, по крайней мере пока не узнаю особенности использования. Может я только за счет уменьшения своего рейтинга его активировать могу, например. Или же есть возможность резонанса как с Лавандой, не хочу разлететься в пыль.

— Справедливо. Екатерину навещать будешь?

— Хотелось бы.

— Пойдем.

Вместе с Громовым спустились на первый этаж где я купил цветы, потом поднялись в медицинский блок, где нас провели к Екатерине, выдав по халату чтобы на плечи накинуть.

Ледяная королева спала под успокоительным. Накрыта тонкой простыней — кажется под ней худенькой и беззащитной, половина лица замотана голубоватым бинтом, шея зафиксирована. Цветы я оставил на тумбочке, постоял рядом минут пять, слушая мерное попискивание медицинских приборов. Веки девушки — из-под бинтов виден только один глаз, не подрагивали. Точно спит.

— Как скоро ей шрам уберут? — негромко спросил я Громова.

— Сложный вопрос, — покачал головой директор.

— Это же несложная операция. Вполне обычное заживление, его в любой…

— Не в этом дело. Косметическая хирургия такой шрам полностью не уберет, здесь только бионика справится. Но бионическое вмешательство в организм может нарушить… Эту, как она называется? — едва слышно пощелкал пальцами Громов.

— Психоэмоциональная эхограмма?

— Нет, это степень твоей дурки, которая определяет к нормальным ты пойдешь, или к диким после возрождения. В общем, бионика изменяет матрицу тела, с которой снимался аватар метаверса — и если вносить изменения, то грубо говоря тебя может просто не зацепить и возможность реинкарнации потеряешь. Мне кажется, Катя предпочтет ходить со шрамом, чем потерять возможность второй жизни.

Мне тоже так кажется. Да и в принципе, не сильно шрам Екатерину испортит — главное, живая. Хотел еще что-то спросить у Громова, но заглянувшая медсестра показала, что нам пора на выход. Негромко попрощавшись с Екатериной, пожелав скорее выздоравливать — пусть и не слышит, я вышел из палаты.

До особняка боярыни Воропаевой-Васнецовой довезли меня на вполне обычной рабочей корпоративной машине — сером неприметном микроавтобусе. В кои-то веки я просто спокойно ехал, а не летел — низко или высоко, с адекватным водителем.

Прокатившись по знакомой узкой дороге среди высоких заборов, микроавтобус подъехал к широко раскинувшейся усадьбе. Встретили меня в гостиной, мать и дочь. Когда стоят рядом хорошо заметно насколько они внешне похожи. Можно легко за сестер принять — разница в возрасте на вид непринципиальна, при этом выглядят совершенно по-разному. Дарья в повседневной одежде, слегка взъерошена и без косметики, а вот Валерия в трауре — причем в специально подобранном, подчеркивающем ее привлекательность. Черная блузка, например, достаточно тонкая и прозрачная, чтобы увидеть кружевной бюстгальтер, каблуки экстремально длинные, а юбка короткая, выше колен.