Наложение!
Клинок окутался едва заметной аурой, и я взмахнул мечом, нанося удар параллельно земле. Клинок с лёгкостью прошёл через древесину, выйдя с другой стороны. Я крутанулся, поддаваясь инерции, и отступил в сторону, позволяя стволу упасть. Получилось.
Впрочем, меня в данном случае интересовали не «дрова», а получившийся «трон». Раз уж памятная табуретка осталась в личной комнате и временно недоступна. Местное общество было сословным, а значит, вести переговоры лучше сидя. К слову, дерево ведь тоже условно живое, однако опыта за его «убийство» мне не выдали. Логично, иначе лесов быстро бы не осталось: дерево убежать от дровосека с системным топором точно не сумеет. И сожрать его — тоже очень вряд ли. Тем не менее, если верить ощущениям, то Система свою долю получила. Впрочем, внешне с практической точки зрения это ни на чём не сказалось. Ни одна из половинок дерева не высохла и не осыпалась пылью. И срез получился практически идеально ровный…
Призвать гоблина!
— Приветствую, Владыка, — почтительно поклонился Уль. «Тесть» знал о моём возвышении и о том, куда ушла его любимая дочь. Огромная честь и всё такое прочее.
— Приветствую, — кивнул я. — Сегодня предстоит важное дело. Нам нужно следующее…
* * *
К тому моменту, как привели «гостей», пенёк покрыла выделанная крысиная шкура, а вокруг выстроились полсотни Бессмертных. Причём снаряжённых по максимуму, включая системное оружие, современную броню, украшения и огнестрельное оружие. Уровни гоблинские гвардейцы тоже успели поднять, пусть у большинства пленников они были и повыше.
Системный язык на Саре считался символом принадлежности к знати, однако никаких гарантий, что все командиры знают его на достаточном уровне, нет. И уж тем более не знают его рядовые гоблины. Большинство игроков решили вопрос самостоятельно, изучив «язык гоблинов», а вот для вассалов пришлось выделить две копии навыка из личных запасов. Впрочем, расходы скромные и, в контексте моих планов, вполне обоснованные.
Уровень 30
(12/600).
— Стоять! — приказал Хун, второй старейшина гоблинов. — Те, кто пересекут линию на земле, — умрут!
Старейшина демонстративно передёрнул затвор калаша, да и остальные телохранители старательно изображали бдительность. Пусть я ставил спектакль, но большинство «актёров» относились к своим ролям в высшей степени серьёзно. И если эта партия окажется «недостаточно понятливой», то, вполне возможно, придётся искать другую. Или, скорее, действовать по принципиально иной схеме. Творить добро и причинять справедливость ближним — вообще на редкость утомительное занятие. Впрочем, линию никто не переступил…