Николай Евгеньевич начал листать личное дело и наткнулся, судя по угловому штампу, на характеристику из аэроклуба.
- Странно, Сергей Сергеевич, - сказал полковник. - Объясните, как вам позволили закончить аэроклуб?
Какого Кобзона! Похоже передо мной тот самый полковник Крутов, проводивший расследование по аварии Як-18.
Крутов буквально «сверлил» меня взглядом, пытаясь то ли загипнотизировать, то ли морально задавить авторитетом, так сказать.
- Не могу знать, товарищ полковник. Документ мною был получен..., - начал я ответ, но Крутов не стал слушать.
- Я вижу, что вы получили за документ. Мне интересно, как это у вас получилось?
- Документ мною был получен после окончания аэроклуба ДОСААФ. Программу обучения я прошел...
- Вы её не прошли! - повысил голос Крутов. - Подлинность этих документов, Иван Иванович, вызывает у меня сомнения, - сказал он, размахивая перед Кузнецовым характеристикой и свидетельством об окончании аэроклуба.
«Вы чë такие трудные? Телефон из кармана достань да позвони во Владимирск», - подумал я. Хотя здесь стационарные-то телефоны не везде.
- Николай Евгеньевич, оснований не допускать его до экзаменов, у меня нет. Как и у вас. Предлагаю сделать запрос во Владимирск, а Родину продолжить поступление.
На лице Крутова появилось разочарование. Хотя, а чего он думал? Дипломы ещё не продаются «в переходах», как бы я тогда сделал его сам. Компьютер, фотошоп, сканер, принтер - пока это всё неизвестно жителям СССР.
- Принято. Занимайтесь. Я в столовую, потом подойду, - сказал Крутов и вышел из кабинета.
Кузнецов громко выдохнул и снова снял с себя галстук.
- Ну что, товарищ Родин, о чëм ещё мы с вами не поговорили? - спросил он, наклонив голову к вентилятору.
Ужин в столовой ждал с нетерпением. Весь день на ногах в постоянных перемещениях, и теперь организм требовал «дозаправки съестным топливом». В голове еще не улеглись мысли о встрече с Крутовым. Надо ж так попасть!
Сначала он не стал разбираться в происшествии с моим участием и, чуть было, не лишил меня возможности поступать. А теперь - он может закончить начатое. Мда, уровень везения у меня, как у рождённого 29 февраля!
Курсантская столовая, образца 1976 года, не впечатлила. Перловка под, довольно, плотным слоем жира и небольшой кусок сала в панировке.
- Ооо, «сникерсы», - сказал я, когда наряд по столовой принес нам порции.
- А что это такое? - спросил Макс. Ну вот, опять ты Серёга «палишь контору», что ты не из этого времени!
- Ааа, не важно! Шоколад такой в Болгарии.
- Предлагаю посетить чипок после ужина, товарищи. Есть возражения? - спросил Артём.