совершенно не желал. И именно из-за чрезвычайной спешки министр иностранных дел не замечал ни ставшего уже привычным комфорта отечественного авто — а позже и внутренних убранств дворца великого князя… Сазонову стоило определенных усилий, чтобы не ворваться в залу, где проводилось собрание — а выровнять дыхание, и войти внутрь с чувством собственного достоинства, так необходимого дипломату. Впрочем, его встретили недоуменные, а где и раздраженные взгляды присутствующих… Но в глазах Государя читался лишь один единственный вопрос — и Сазонов, прочистив внезапно севшее горло, коротко выдавил: — Война. Одно единственное слово произвело на собравшихся совершенно разное впечатление — но никого не оставило равнодушным. Так, император мгновенно побледнел, лицо его потемнело; тем не менее, Николай Александрович распрямился, расправил плечи — хотя и с некоторым трудом… Так, словно на них в одночасье легла непомерная тяжесть гранитной плиты. Примечательно, однако, была реакция великого князя — Николай Николаевич подался назад, словно бы отстраняясь, словно бы ошеломленный последней новостью. Однако в глазах ветерана русско-турецкой войны на мгновение, всего не мгновение плеснулось торжество… Вот только чему радовался старый вояка? Новому шансу вновь испытать себя в деле — или тем возможностям, что дарует война? Будто Русско-японской было мало… Прочие собравшиеся, однако, были подавлены последней новостью — все, кроме военного министра Сухомлинова. Владимир Александрович предлагал мобилизацию трех военных округов на границе с Австро-Венгрией и Румынией ещё с осени — ибо риторика Габсбургов становилась все более и более воинственной с каждой новой победой Балканского союза… Однако нашла коса на камень: Сухомлинов не сошёлся со своим тезкой, министром финансов Коковцовым Владимиром Николаевичем — осуществляющим также функции председателя совета министров. Коковцов регулярно «поджимал» армейские расходы — и был категорически против любых обострений во внешней политике, угрожавших России войной. В этом смысле последний является твердым последователем политики Петра Аркадьевича Столыпина… Вот и сейчас министр финансов, чуть даже карикатурно выпучив глаза, первым поднялся из-за стола: — Война Сербии и Австро-Венгрии? Что же, пускай. Интересов Российской империи конфликт на Балканах не касается! Сазонов, невольно дернув щекой, ответил с невольным даже удивлением: — Да что же вы говорите такое, Владимир Николаевич⁈ Сербия и Болгария есть естественные геополитические союзники