пару минут носовая башенная установка «Фридриха Карла» уже окуталась огненными всполохами, сменившимися густым черным дымом. Крейсер словно бы дрогнул от отдачи — а два пристрелочных фугаса весом более сотни килограмм полетели вперед, вспоров воду за бортом «Адмирала Макарова»… Однако выстрел последнего был вновь направлен в сторону германских миноносцев — беспомощно замерших уже за линией минных заграждений! Да, они прошли ее на всю глубину — всю центральную минную позицию, наспех выставленную русскими минзагами всего за четыре с половиной часа. В море погрузилось две тысячи сто девятнадцать мин, одиннадцать из которых взорвались… Однако же глубина их погружения была рассчитана, прежде всего, на германские крейсеры и дредноуты. В свою очередь, легкие германские миноносцы с их малой осадкой умудрились практически беспрепятственно миновать банку… Пока концевые корабли не столкнулись с минами, вставшими выше — не иначе как из-за неровности морского дна [17] . Русские же суда прошли банку предусмотрительно оставленным для них проходом… — Господин гросс-адмирал, сообщение с «Аугсбурга»! Крейсер был атакован русской подводной лодкой, но сумел сманеврировать и избежать торпедного удара! — Все-таки субмарины… Но сколько их у русских⁈ Впервые за все время пребывания на мостике «Кайзера», выдержка изменила принцу. Как профессиональный военный (профессиональный моряк!), Генрих Прусский был хорошо осведомлен о вражеском флоте. Так вот, он был уверен в том, что старые русские субмарины типа «Касатка» не смогут эффективно действовать вдали от своих баз… Тому виной было и малое их водоизмещение, и тихий ход (6–12 узлов), изношенные механизмы — и слишком длительной погружение (три — пять минут). Но ведь с другой стороны — базы русских лодок находятся уже совсем рядом! Гельсингфорс, Ревель… Их вполне могли перевести в Ревель — и использовать в боевом охранении вместе с небольшим крейсерским дозором… На самом же деле гросс-адмирал был довольно близок к истине — в разведку (а заодно и на «свободную охоту») была отправлена единственная русская подлодка «Акула», являющаяся развитием «Касаток» и способная действовать на вражеских коммуникациях [18] . Но прежде, чем принц Генрих принял бы хоть какое-то решение, случилось сразу три вещи, самым фатальным образом повлиявших на развитие этого боя. Итак, дав еще один залп из носовой, спаренной башни главного калибра, «Фридрих Карл» вошел на минную банку на всех парах; спустя всего пару секунд корабль крепко тряхнуло — а у левого борта