— А меня не успел — разочарованно протянула Фелна — Тетя Мозилла, мы тут поспорили, он бросит нас в воде, и убежит, или начнет спасать. А если начнет спасать — кто будет первой? Ту, которую первой станет спасать — Пет любит больше других.

— Конечно, это я! — с гордостью сказала Соня, и тут же поморщилась, потирая ногу, на которой взбухала длинная царапина — Я же вам сказала! Ему нравятся маленькие, такие как я и мама. Правда, мам?

— У меня-то ты почему спрашиваешь? — улыбнулась Мозилла — Это у Пета надо спрашивать! Хотя…тут и так все ясно. Вижу. Поздравляю!

Мне рассказали, что эта рыба, что-то вроде прудового карпа, растет вместе с Соней уже много лет. Она сама впервые выпустила его в пруд, когда Соне была три года. С тех пор она кормит Алтуфия, купается с ним, а рыба Соню узнает, и всегда приплывает, когда девушка оказывается в пруду. Когда семья меняет поместье — рыбину перевозят в новый пруд, и это стоит больших усилий. Но ведь друга не бросают…в пруду.

Я еще раз посмотрел на этого самого Алтуфия, и даже сейчас, после рассказа, меня все равно пробрала дрожь. Теперь я видел отчетливее — он был точно длиной метра два, а в его пасть могла влезть вся Соня — если постарается. Прикинул вес чудовища — полтонны, не меньше. Этот карась-переросток, вернее карп-переросток, был чудовищно толстым, метра полтора в толщину, не меньше. Золотая чешуя покрыта белыми и красными пятнами, вокруг глаз — черные круги, плавники — красные. Красив, зараза!

Девчонки катались на нем верхом, похожие на веселящихся нимф, а я в воду лезть больше не захотел. Сидел в деревянном кресле и смотрел на красоток, и думал совсем о другом. Обо всем сразу. Пока не ощутил прохладную руку у себя на плече, и прикосновение гладкого бедра.

— Ты чего не играешь с девочками? — спросила Мозилла мелодичным, красивым голосом, и опять у меня по коже едва не прошла дрожь. Ну как же мать и дочь похожи!

— Знаешь, Петр… — продолжила она после недолгой паузы — У меня такое ощущение, что ты гораздо старше этих девчонок. Я смотрю тебе в глаза, и вижу человека возрастом…как мой муж! (он кивнула на поплывшего в дальний конец пруда Кордана). Ты слишком серьезен для молодого человека, слишком много думаешь о том, как поступить правильно. (вот тут у меня по коже и правда побежали мурашки, тем более что Мозилла слегка потеряла равновесие и прижалась ко мне бедром сильнее, и рука ее оперлась на меня всей ладонью). Ох, прости…немного устала сегодня.

Женщина улыбнулась, а я тут же вскочил, взял стул и подставил под нее. Она кивнула и села напротив, сжав колени и откинувшись на спинку стула. Поправила волосы на затылке, подняв руки к голове, а я выругал себя за то, что мой взгляд невольно приковали соски ее груди — крупные, сжавшиеся от вечернего холодка. Она была очень красива. Очень.