— Я думала, что Шабарин — мой враг. А теперь я желаю ему, чтобы он рассмотрел в вас ту гниль, что вижу я. Вы же переводите все мои деньги и имущество в Фонд только для того, чтобы потом, когда и Шабарин туда соберет много денег, отобрать все, — Кулагина посмотрела на Мирского и, сжав губы в последнем исступлении, сплюнула ему под ноги.
— Заканчивайте здесь! — жёстко сказал Святополк Аполлинарьевич Мирский и вышел из дома.
В его карету уже погрузили некоторое имущество вдовы, а также три любопытные картины. Мирский, будучи женатым, но не живший с женой, которую, по сути, запер в поместье, истосковался по женщинам. И такие картины он не мог предать огню. А мать Шабарина стала для него теперь чуть более интересной женщиной, если только рисунки соответствуют действительности.
Конечно, он, доверенное лицо Воронцова не мог являться чистым и откровенным другом Шабарину. Мало того, Мирский, пусть и был человеком светлейшего князя, не лишён и собственных интересов. Шабарин всё поймёт, конечно — но уже ничего не сможет сделать.
Статский советник Мирский был уже в центре города, когда на окраине Екатеринослава ярким пламенем вспыхнул один из домов. И пусть пламя разгоралось необычайно быстро, пожар не вызовет ни у кого сомнений. Несчастный случай. Да мало ли, что может произойти в деревянном доме, где топят печь и жгут свечи по вечерам, сколько их уже сгорело и ещё сгорит!
А под завалами найдут обугленное женское тело — и не менее обугленное тело мужчины. И столица Екатеринославской губернии разом забудет о том, что можно полоскать кости жене помощника губернатора, все будут гадать: кто же всё-таки сгорел в доме.
Глава 20
Мы возвращались домой. Победоносный отряд, вместе с тем, как русские генералы дали мне понять, вредоносный. Мы им, якобы, сражение при Мешковице подпортили. Однако в этот раз было уже просто в крайней степени неприличным не назвать нас, если не героями, так умелыми воинами. Ведь мы очень помогли русской армии на левом фланге, залегая в пятистах шагах от разворачивающегося сражения. Сами будучи в полной безопасности, мы расстреливали врага, дезорганизовывая их строй. Может быть, до нас и могли бы долетать на излёте венгерские пули, но они наносили бы нашим позициям разве что дружеский визит, а не ущерб. Стреляли мы на износ стволов, потому к окончанию боя израсходовали весь боезапас, что взяли с собой. Потому-то гнать венгров отправились всего лишь четыре десятка конных от нашего отряда.
Интересно, почему венгры были такими сонными, нерешительными, воевали без огонька. Русская же армия заливала противника невообразимо большим количеством не огонька, а смертоносного огня. Ну вот и ещё ответ — на боеспособность венгерской армии повлияли действия моего отряда. Сложно быстро найти замену двум высокопоставленным деятельным генералам, а также и ряда полковников, убитых или пленённых нами.