А ещё в кабинете было огромное количество книг, несколько картин и…

— Алексей Михайлович, а что это у вас за чудесная картина висит? — спросил я, указывая на голую дородную женщину на стене.

— Последнее мое приобретение. В триста рублей обошлась, — поспешил похвастаться мой будущий тесть. — Что-то из Европы позапрошлого века. Какой-то из учеников Рубенса.

Рубенса? Это не Рубенс, и даже не ученик. Колоссальное усилие я приложил, дабы не рассмеяться! Ведь это была не картина, а та дешёвка, которой я наспех расплатился с бандитами в первый день своего пребывания в этом времени. Может быть, это я чего-то не увидел, недопонял, отдал произведение искусства, а не пошлую мазню? Я не спеша подошёл, присмотрелся… Да нет же — абсолютная безвкусица.

— Замечательная картина! — солгал я, всё ещё сдерживая смех.

— Благодарю, я знаю о том. А теперь я вас слушаю, Алексей Петрович, — сказал Алексеев после того, как насладился лестью.

Уж он заметил, как я тут всё рассматривал — и картину, и дорогой и богатый кабинет.

— Венчание наше с Лизаветой Дмитриевной должно состояться до Рождественского поста… — стал я выдвигать свои условия.

После долгого обсуждения, уже не такого приятного, как разговоры о картинах, а сопряженного с повышением голоса, спорами и даже завуалированными угрозами в мою сторону, мы пришли к общему знаменателю, и я уступил лишь в немногом. Одним из камней преткновения стал вопрос финансирования мероприятия.

Полностью брать на себя финансовую составляющую нашей свадьбы я не хотел. Собственных денег у меня оставалось не больше трех тысяч рублей. В Фонд я не хотел залезать, но понимал, что это будет необходимо. Я мог бы взять в долг, а отдать сразу же после получения приданого за Лизу. Но имидж… Что же я за предприниматель, генератор и двигатель уникальных и прибыльных коммерческих проектов, если не могу проплатить торжество. Подайте, люди добрые?

Хотя… Я же могу в первую очередь, используя служебное положение, выкупить часть своего же урожая. И действительно. Нужно срочно отправить письмо Емельяну Даниловичу, чтобы он присылал обозы в Екатеринослав, а заодно закупиться скотом и свиньями. Или на зиму свиней не берут? Нужно уточнить вопрос — или же поставить отапливаемые свинарники.

Разговор был не из простых. Раньше мне казалось, что нельзя вот так цинично и рационально говорить о браке. Теперь же я будто покупал лошадь, именно такое ощущение. Ну, да ладно, пускай бы кобылка была породистой да поменьше брыкалась. А я уж объезжу ее. Тут не было места эмоциям и чувствам.

— Мои люди могут уже сейчас отправиться с приглашениями в поместья моих и ваших соседей, — сказал я.