В дверь постучались. При этом последовательность ударов была особенной. Так делала только Саломея.

— Саломея-то уже на выданье. Пора задумываться о ее замужестве, — строго сказала Лиза. — И о чём только думает её отец? Он же у тебя главный инженер! Не последний человек.

Наверное, я описал какой-то идеальный образ Лизы. Нет, сказать, что она идеальна — несколько слукавить. Красивая, изящная, раскрывается как женщина, инициативна. Но она ужас как ревнива! Даже к Саломее, и к той меня ревнует! Я и сам понимаю, что девочка в меня влюблена, разве это новость. Но это детская любовь, которая должна сойти на нет, как только на горизонте замаячит какой-нибудь достойный парень. Ну или когда Козьма примет принципиальное решение и отдаст дочку замуж.

Так что красавица моя, оказывается, далеко не Снежная королева. Это она сдерживала в себе всю ту эмоциональность, которую сейчас, когда получила относительную свободу, выплёскивает. И ладно, когда это касается наших постельных баталий, но Лиза пробует даже лезть в мои дела. Благо, что в последнее время она всё-таки нашла общий язык с Эльзой, когда вдова стала открыто появляться с архитектором на публике. Так что две моих женщины, одна бывшая, другая настоящая, если и не стали подругами, то близки к этому. Не хотелось бы только, чтобы они обсуждали меж собой, каков я в постели. Хотя, наверняка, в этом времени такие разговоры просто невозможны. Так что они всё больше разговаривают о фасонах, чемоданах и обо всем том бизнесе, интерес к которому проявляет Лиза.

— Барин, к вам просится. Военный, флотский, — сказала Саломея, зайдя в кабинет.

Я посмотрел на Лизу, намекая ей, что она могла бы уже и уйти. Вот только жена моя посчитала, что не хочет этого делать. Ну и ладно, пусть присутствует при разговоре с непонятным для меня флотским. Или всё-таки я слишком много ей даю свободы? Ведь это деловая встреча. Но ведь я не чувствую особого напряжения от этого. А если мне комфортно, то зачем что-то менять? На людях же Лиза надевает маску покорной и правильной жены. А там — как знать. Может, когда-нибудь она и станет той самой боевой подругой, которую я ранее видел во вдове Шварцберг.

В дверях моего кабинета в этот момент уже стоял мичман. Ба! Тот самый, который на достопамятном офицерском собрании признался, что был-таки спор на мою нынешнюю жену. Парень стоял и смущался. Вовремя Лизонька-то задержаться решила — её присутствие явно выбивало у него почву из-под ног. Я уже догадался, что он пришёл о чём-то просить, может, переступил через свою гордость — вон как глаза рыщут да щеки розовеют, а тут та женщина, перед которой он виноват. Как бы не свалился в обморок. Ну нет, зря я клевещу на силу воли морского офицера.