Вот просто так взять и уехать из города нельзя. Нужно обязательно совершить какой-то неординарный поступок, пустить слезу. Генерал молится и наверняка даёт клятву, что он ещё вернётся в этот город и что у него будут просить пощады на коленях все враги… или что-нибудь в этом духе. Но., а нам только на пользу. Идёт время, и остальные отряды, ранее вышедшие из города, оттягиваются всё дальше и дальше от своего генерала.

Я внимательно смотрел в зрительную трубу, чувствуя себя игроком на бирже. Складывалось ощущение что растут акции компании, активы которой я недавно купил. Я понимаю, что скоро наступит пик роста, после чего последует падение, но выжидаю, чтобы не прогадать, а сбросить свои активы именно в тот момент, когда они на пике. Так и сейчас, я выжидал время, давал возможность польскому генералу произнести все свои клятвы и обещания. Не спешил начинать.

Я смотрел на Генриха Дембовского, после рассчитывал примерное расстояние, насколько далеко от города ушли другие отряды, выгадывая время для удара, чтобы можно было уйти, а не начинать локальное сражение со всеми поляками.

— Федос, на тебе первый! — сказал я, также начиная выцеливать через оптический прицел генерала.

Всегда нужно искать себе помощников, а не стараться сделать всё и вся самостоятельно. Объективно, у Федоса был дар стрелка. Уникальный от природы глазомер, великолепное зрение и чутьё — все это уникальным образом сочеталось в стрелке. Потому в какой-то момент я понял, что он может произвести лучший выстрел, чем я. Именно поэтому я приблизил к себе Федоса, делая его вторым номером. У нас принято отрабатывать стрелковыми парами. Как правило, в паре — один стрелок из штуцера, второй больше специализируется на защите первого номера, используя сразу два револьвера. Хотя, штуцер есть и у второго номера. Должен быть. Не удалось всех обеспечить оружием по нормам.

— Бах! — выстрелил Федос.

— Бах-бах-бах! — последовали выстрелы других стрелков.

Я перестраховывался, когда приказывал трети своего отряда стрелять по генералу. Сейчас Дембовский был просто изрешечён пулями. Но пострадали и его приближённые.

— Прекратить стрельбу! Перезарядиться! — кричал я.

Я очень рассчитывал на то, что сейчас оставшиеся поляки рванут в нашу сторону, чтобы отомстить за смерть любимого генерала, великого борца за свободу польского народа. И не сказать, что ждал я этого беспочвенно.

Во-первых, мы разрядились. Всем известно, что заряжать штуцеры даже в небоевой обстановке, а на учениях, можно до двух минут. Более того, солдату нужно стать практически в полный рост и, невзирая на ситуацию на поле боя, вбивать пулю в штуцер, демаскируя себя.