И вновь он услышал лишь только бравурные слова про то, что нужно всему обществу консолидироваться, собраться, ужать пояса. Чиновники говорили, да и сами не верили в то, что льётся с их уст.

Если вновь поднимется Венгрия, а там уже были найдены прокламации к восстанию, причём, не без русского следа, если ещё больше активизируются хорваты и сербы, продолжатся беспорядки в Италии…

— Правильно ли я понимаю, что нам нужен сепаратный мир с Россией? — не услышав конкретных ответов на поставленный вопрос, попросил император.

— Нет! — хором ответили министры.

— Тогда мы потеряем наше государство! — выкрикнул Франц Иосиф, резко поднялся со своего стула и направился прочь, чтобы никто не увидел проступивших на его глазах в слёз.

* * *

Наконец-то я ощутил тепло домашнего очага. За последние полгода сегодня был самый спокойный и приятный вечер. На какое-то время забылись тяготы войны, временно покинули голову мысли о будущем России.

И даже не представляю, что бы в ней, моей головушке, осталось, если бы не семья, если бы не те доброжелательные люди, которые присутствовали на нашем, всё же, семейном вечере. Наверное, была бы пустота.

А жить человеку с пустой головой никак нельзя. В каждой жизни должен быть смысл. Я уверен, знаю это наверняка, что свои смыслы во второй жизни я нашёл. И теперь могу с точностью сказать, что они перевешивают всё то, что заполняло моё сердце и разум в первой жизни.

Мы веселились, говорили ни о чём, вспоминали смешные истории. Особенно смеялись над тем, как важничал Петька, стараясь соответствовать взрослым. Как он пытался поддерживать разговор.

И то, что наследник присутствовал за столом почти как равноправный, тоже своего рода прогрессорство. Да и вообще, моё стремление участвовать в воспитании сына несколько выходило за рамки общепринятого отношения к детям.

Ведь как в этом времени? Родители лишь интересуются у учителей, как себя ведёт их ребёнок. Особо заботливые папы и мамы могут даже спросить у няни или учителя, гувернёра, чем живёт и что думает их наследник. Не у ребенка, общение с которым дозировано.

А я спрашиваю у сына самостоятельно о его жизни, не полагаясь на чьё-то мнение. Пусть служба не позволяет делать это постоянно — и я об этом искренне сожалею, — но не представляю, как, пусть и очень положительные, но чужие люди, могут знать для моего ребёнка больше и быть ему ближе, чем я сам.

Не припомню, чтобы Пушкин посвящал стихи своим родителям, но все знают, как он любил свою няню Арину Родионовну. Она, без сомнения должна была быть достойной женщиной. Но где же мама в творчестве великого поэта? А отец?