Шабаринки выкосили кинжальным огнем боевое охранение французских траншей. Дальше в ход пошли пулеметы, которые солдаты вопреки фактам, именовали не «лукашовками», по имени конструктора, а «пашками» — то есть, Пулеметами Алексея Шабарина. Да, спорить с народной этимологией дело зряшное. Опять же, куда важнее не как машинка именуется, а как она работает. В десант мы взяли самые надежные.

Винтари и револьверы тоже показали себя неплохо. Ручные гранаты, которые мои ребята наловчились забрасывать в чугунок с пятидесяти шагов, оказались для оккупантов неприятным сюрпризом. Когда в кромешной темноте, правда, уже слегка разбавленной светом пожарища, рядом с тобой что-то плюхается, вряд ли ты кинешься выяснять — что именно. Франки и не успевали.

И все же исход дела решила старая добрая рукопашка. Ошеломленные нападением, галлы в какой-то момент все же опомнились и начали отбиваться. Надо отдать им должное, рубились они отчаянно. Наверное потому, что поняли — мы пришли не для того, чтобы пощипать у них перья. Мы пришли — для того, чтобы их уничтожить. Так что бились французики уже не для победных реляций своего напыщенного главнокомандующего, а живота ради.

Какой-то солдат попытался пропороть меня штыком прямиком из окопа, когда я вскочил на его бруствер, но выстрел из кольта вышиб из него остатки мозгов. Другой, судя по черной как головешка, роже — зуав, даже кинулся на меня с ножом, но моя сабелька отделила его башку в красной феске от плеч. На меня тут же насел офицер, размахивающий клинком как Д’Артаньян. Пришлось преподать ему урок фехтования. Для него последний.

Звон стали. Хлопанье выстрелов. Картавые выкрики на чужом наречии и отборный русский мат.«Все смешалось в доме Облонских» — как напишет, правда, об иных жизненных обстоятельствах один из моих товарищей по этой свалке. Оказалось, что когда артиллерийская стрельба стала невозможной, ввиду близкого боевого соприкосновения с противником, артиллеристы тоже перешли в рукопашную.

И вдруг мы, с графом Толстым, оказались буквально — спина к спине в окружении врагов. Зуавы наседали на нас со всех сторон, весело блестя белозубыми улыбками. Подумалось, они не только собираются нас нашинковать, но и изжарить. С таким рвением туземные вояки нас атаковали. Мы с классиком с трудом пробились сквозь них. Рубка шла уже третий час. Потянуло предрассветным ветерком.

Сколько мы еще продержимся, сказать было трудно. Надо было отходить. И не просто отходить, а вынеся всех своих — и раненых и мертвых. Шабаринки придется бросить. Этот случай предусмотрен мною. На каждую пушку установлен заряд. При отходе мы их подорвем. Главное — люди. Они свою задачу выполнили. Французы поплатились за свои зверства. Я крикнул трубачу играть отход.