— Простите, ваше императорское высочество, но вынужден возразить. Молодых мужчин всех сословий, почти без исключений — дворян, купцов, мещан и крестьян. Исключение могут составить лишь люди духовного звания. Ежели кто из юношей захочет связать свою судьбу с армией или флотом пожизненно, таковых следует обучать на унтер-офицеров и офицеров, вне зависимости от сословного происхождения, для чего — расширить число военных учебных заведений.

— Мещан и мужиков в кадеты и гардемарины? — хмыкнул цесаревич.

— Совершенно верно, ваше императорское высочество. Таким образом, мы получим огромную обученную армию в запасе, готовую в любой момент отразить вражеское вторжение. И в то же время, отслужив два— три года, молодые сыны России смогут вернуться к своим прежним занятиям.

— Я подумаю над вашим предложением, господин вице-канцлер, — кивнул тот, кому вскоре надлежит занять российский престол. — Хотя мне пока трудно представить дворянских детей, которые живут в казармах с сыновьями собственных кухарок и лакеев.

* * *

Цесаревич с интересом не только слушал своего собеседника, но и наблюдал за ним. Причем, не только сейчас — в жестком и тряском вагоне поезда. От великого князя не укрылось то, что имя екатеринославского помещика овеяно неслыханной славой, особенно — после дерзкой вылазки в Камышовую бухту, в которой недавно назначенный вице-канцлер принял личное участие.

Дошло до того, что Александр Николаевич самолично отдал приказ поддержать десант шабаринцев внезапным наступлением русской армии из-под Севастополя. И ведь не ошибся. Французы не выдержали двойного удара и предпочли спасаться позорным бегством. А следом за ними Крымский полуостров стали покидать и англичане. В итоге, вместо длительной обороны Севастополя, к которой готовились войска, пришлось гнать врага с Русской земли.

Великий князь был честен перед собой. Он понимал что львиная доля этого головокружительного военного и политического успеха принадлежит губернатору, а теперь — вице-канцлеру Шабарину. Его удивительная смелость, прозорливость, изобретательность сослужили хорошую службу Империи. Этот человек достоин самых высоких почестей и высших государственных наград. На него стоит опереться в своем царствовании.

Мысли Александра Николаевича невольно обратились к тяжело больному отцу. Как медленно ползет этот поезд! Но, увы, на коляске, даже самой легкой, по такой распутице быстрее не доберешься. А ведь между Екатеринославом и Петербургом железной дороги нет. Чтобы заглушить тревожные мысли, цесаревич снова вернулся к беседе с Шабариным. И не только чистого любопытства ради. Будущему императору надлежит думать об основах своего правления.