— Да, я с вами соглашаюсь, что движение корпуса на севере весьма вероятно может повлиять на ситуацию. Предлагаю, господа, пока это предложение считать наиболее вероятным, пока не прозвучали иные.

Александр Николаевич выступал в роли вполне неплохого ведущего. Он словно вёл какое-то ток-шоу.

— Полковник Свирский! — несколько пренебрежительно наследник российского престола предоставил слово другому офицеру.

Для всех стало понятно, что цесаревич раздражён. Да, Военный Совет выглядел как-то вяло, безынициативно. Складывается ощущение, что здесь собрались нерешительные офицеры. Причём, даже со слов Меньшикова не звучали бравурные и пафосные речи по поводу того, что «мы их шапками всех закидаем».

Из чего наследник российского престола мог бы сделать заключение, что потеряна вера в победу. Я бы с подобным утверждением не согласился. Просто здесь, на Военном Совете, возможно, только кроме Меньшикова, собрались офицеры, которые не умеют расшаркиваться, которые мало знакомы с моделью поведения в присутствии венценосной особы.

Ну и морские офицеры. Им пока дали по рукам и запретили готовить решительный морской бой. Кстати, зря. Нужно разведку провести, даже на воздушном шаре, посчитать вражеские вымпелы. Не могут англичане с французами постоянно держать большой флот у Севастополя и так же ничего путного не предпринимать.

А еще все какие-то зажатые в присутствии наследника престола. Это для меня, человека, у которого ещё остаётся немало от человека будущего, только восприятием действительности, нет такого чинопочитания, как у людей, воспитанных эпохой. Так что я с императором и с наследником российского престола говорил, пусть и волнительно, но относительно уверенно, и мог донести свою мысль.

— Генерал-майор Шабарин… Ну, давайте хоть вы нас порадуйте решениями, Александр Петрович, — обратился ко мне наследник престола, являя всем некоторое особое отношение ко мне.

— Ваше Императорское Высочество, господа… Моё мнение таково, что ни в коем разе нельзя бить противника под Евпаторией. Пока сохраняется эта угроза, что на неприятеля обрушится русский корпус, врагу приходится держать крупные силы как раз в том месте, куда и мог бы прийтись наш удар. К сожалению, могу сообщить, что противник имеет почти двукратное численное преимущество, хорошо окопался, вся система обороны расположена недалеко от побережья, тем самым неприятель может поддерживать армию корабельным артиллерийским огнём, — чётко и уверенно, желая как-то реабилитироваться перед Александром Николаевичем за то, что офицеры больше молчат, чем предлагают, говорил я.