Маститов наотмашь рубанул мечом, располовинив сразу троих богомолов, спрыгнувших со стены. Чёрная кровь брызнула во все стороны.

У небольшого крыльца прятались несколько женщин с детьми. Барон подскочил к ним и помог встать, затем рявкнул, перекрикивая звон оружия и грохот выстрелов:

— Быстрее! К восточным воротам! Пока мы их удерживаем!

И это была чистая правда. В любой момент они могли потерять и их, как потеряли все остальные выходы из города. Те ворота закрыли наглухо, заперев Саранчу внутри. Вот только надолго ли?

Из дома справа раздался пронзительный крик. Внутрь лезло сразу несколько богомолов. Со спины они были ещё уродливее. Из позвоночника торчал гребень с острыми кольями. Как спинной плавник у рыб. Только богомолы использовали его, чтобы убивать, падая на жертву сверху.

Маститов тут же бросился внутрь дома, выбив хлипкую дверь. Четыре твари быстро окружали маленькую девочку, забившуюся под стол. Она прижимала к груди розового плюшевого медвежонка.

Барон взревел от ярости, переполнившей его, и бросился на врагов. Несколько секунд он беспрестанно наносил удары, пока не разрубил тварей на части. После схватил белокурого ангелочка и выбежал на улицу. Передал её ещё одной группе беженцев и вернулся в бой. Как раз новые богомолы заходили со спины на защитников города. А те не могли позволить себе отвлечься ни на секунду, поэтому слепо доверили спины товарищам. Вот только часть бойцов уже была мертва, а один и вовсе забился в угол между стеной дома и кучей мешков с песком.

Маститов тремя короткими взмахами исполинского меча убил богомолов. Но и его зацепило. Грудь обожгло болью, под бронёй растеклась тёплая кровь. Барон не обратил на новую рану никакого внимания. Подскочил к трусливому бойцу, рывком поднял его на ноги и врезал по зубам.

— Не их бойся! — орал он. — А меня!

Солдата это привело в чувство, и он встал за пулемёт. Нескольких ползших по стенам богомолов скосила свинцовая очередь.

Выше по улице в строй солдат врезалась большая бронированная тварь, напоминающая носорога. Бойцов расшвыряло в стороны, и в брешь тут же кинулась пехота Саранчи. Грохнула артиллерия, носорога разорвало на части, а вместе с ним и несколько десятков тварей. Это дало короткую передышку, и бойцы успели вскочить на ноги, вновь сомкнуть ряды. Но как они ни старались удержать врага, всё равно пятились к воротам.

— Командир! Надо отступать! Не выдержим! — подбежал к Маститову один из бойцов, которых он послал на крыши. — Верхние этажи мы потеряли. Скоро все тут поляжем!

Барон знал, что дружинник прав. Но преступный приказ отдать не мог. Слишком много гражданских ещё не было спасено.