Взрыв вышел настолько удачным, что мы чуть не скатились в трёхметровую воронку с оплавленными краями и озером голубой кислоты внизу. Она появилась среди улицы, а из-за щита её не было видно. Зато появился проход. Пехотинцы Саранчи, которых раскидало взрывом, поднимались, упираясь руками-лезвиями в мостовую. К ним на подмогу спешили другие. В дальнем конце улицы, который забирался по ветке выше, ещё шло сражение. И оно стало яростнее. К защитникам Древа наконец-то прибыло подкрепление. Сквозь листву один за другим просачивались небольшие зелёные дирижабли с десантом на борту. Но пока они доберутся до нас…
Ладно! Продержимся до их подхода! Я в этом уверен.
— Скорее, в тот дом! — махнул я рукой, с которой скинул щит-корневище. Он закрыл воронку одним метром ниже.
Мы пробежали по импровизированному перекрытию и ворвались в обледенелое здание. Входы в него были завалены трупами Саранчи, так что пришлось сперва оттащить парочку. Лёд по бокам здания стаял. Вода быстро испарялась, и стены начинали тлеть.
Плохой знак.
Ворвавшись внутрь, понял почему. В груди словно пролили котёл с добела раскалённым металлом. Костяшки пальцев, сжимавших молот, захрустели.
— О Боже… — прошептала Лиза, прижав ко рту ладонь.
Нет, теперь этих ублюдков и Бог не спасёт.
Слева, у разрушенного камина, лежала Лакросса с колотой раной в боку. Кремницкая своей чёрной кофтой пыталась остановить кровь. Княжна стояла посреди комнаты, высоко задрав подбородок. У её горла застыл чёрный стеклянный клинок.
Глава 21
В ушах стоял треск горящего дерева. Василиса, высоко задрав подбородок и встав на цыпочки, пыталась увидеть меня. В её глазах стояли слёзы, а губы дрожали. От её взгляда по рукам и ногам разлилась холодная ярость. В груди всё клокотало.
Клинок из чёрного стекла остриём упирался ей в кожу. Из-под него выступила капелька крови. Клинок был частью руки ублюдка, лицо которого наполовину закрывали потёки стекла. Того самого гада, что уже нападал на нас после бала в Императорском дворце. Тогда он смог застать нас врасплох. Как и сейчас.
Мельком взглянул на Лакроссу. Её тёмные губы посерели, взгляд стал туманным. Времени не особо много. Но если он их не убил, значит, ему что-то нужно.
— Отпусти её, — глухо прорычал я, ставя молот на пол. Затем перенёс в руку револьвер, откинул барабан и высыпал гильзы в ладонь.
— Убери оружие, — произнёс дребезжащим, как стекло после удара, голосом этот хрен.
— Ага, как только ты уберёшь своё.
Я вставил шестой патрон в барабан, вернул его на место и направил револьвер в голову ублюдка.