Я проснулся рано утром. Судя по часам, не было ещё и шести. Чувствовал себя свежим и отдохнувшим, но внутренне проклинал Петра Васильевича. Ну надо же было так вырубиться! А если бы кто-то напал? Или пристал к княжне или Агнес? Я бы так и спал! Нет уж, теперь только проверенные зелья. Сертифицированные имперским министерством алхимии!
Вдруг под моим одеялом кто-то пошевелился и сонно почмокал губами. Так… Какого? Я отдёрнул одеяло и увидел, что на мне нет совершенно никакой одежды, а организм празднует утро. А ещё на мне лежит абсолютно голая княжна.
В дверь постучали. Очень настойчиво постучали!
Глава 18
Сонная княжна перевернулась на другой бок, чтобы устроиться поудобнее у меня на груди. Одну ногу она закинула мне на живот, другую растянула вдоль тела, а руками обняла за шею. На лице — блаженство. Разве что слюни не пускает от удовольствия. А в дверь тем временем продолжали настойчиво стучать. Чем-то тяжёлым. Сумкой, например.
Как княжна вообще сюда попала? Так… Помню, как мне помогли до сюда дойти. Василиса открыла дверь, а Верещагин и Павел посадили на кровать, а затем ушли. Затем я встал и закрыл дверь… Но не проверил, ушла ли княжна! Господи, я же сам запер её с собой! А с кем Тамара Петровна последним видела княжну? Со мной. Пошла её искать и нашла запертую дверь. А княжна либо уже спала в моей постели, либо не открыла дверь.
И что же предприняла нянька? Правильно. Набила сумку кирпичами и ринулась выламывать дверь. Та вон уже трещинами пошла. С каждым ударом росла вероятность, что дерево развалится. Поразмыслив, принял единственно правильно решение. Сделаю вид, что не слышу стука.
Я выскользнул из-под княжны, и она тут же свернулась в зябкий кокон. Прошёл мимо двери в душ, но тут после удара выскочил кусок дерева, и в щель заглянула половина лица няньки. В глазу пылало бешенство и жажда крови.
— Это Тамара Петровна! — провизжала она, пытаясь лицом продавить обломки двери. — Я тебя вижу, Дубов! Что ты сделал с княжной, ирод?
— А? — проснулась княжна и сонно потёрла глаза кулачком.
А я закрылся ладонью от уничтожающего взгляда Петровны и прошмыгнул в душ. Пусть там сами разбираются! Включил воду погромче и погорячее и стал намыливать тело. Раны немного зудели, но в целом выглядели зажившими. На ограх заживает, как на собаках.
Из комнаты донёсся грохот. Похоже, дверь не выдержала напора. Услышал крик няньки и смех княжны, а потом они ввалились ко мне в душ. Я попытался закрыться занавеской, но Тамара осталась непреклонна.
— Что ж ты творишь, окаянный? — кричала она. — На тебя же совсем юная княжна смотрит!