Стрелы в кустах запутались, ушли намного правее. Новики заряжали оружие, а Андрейка бдил за дорогой. Единственно на секундочку отвлёкся, чтобы тетиву на лук натянуть. Бросил взгляд после этого на дорогу. А там трое бегут к ним с мечами в руках. Всё! Не до переговоров мигом стало. Новик отпрянул к толстому вековому дерева и, прикрывшись им, потянул первую стрелу из колчана.
Тевтонские разведчики в три прыжка преодолели дорогу, и по их следам врубились в кусты шиповника, окаймляющего дорогу. Андрейка натянул тетиву и свистнул легонько парням, привлекая их внимание. Разведчик немецкий, что пошустрее, выпутался из кустов и остановился в пяти шагах от Андрейки, крутя головой. Разыскивал противников. Чего нас искать, вот они мы. Новик спустил тетиву. С пяти метров и дядька Семён не промахнётся.
Фьют, и немец окосел на одно око.
'Темно, темно, темные глаза твои,
Пели мне в тот вечер песню о любви', — как любит напевать Иоганн. Отпелись. Фьють, вторая стрела вошла следующему тевтону в кадык. М… Нет, нету песней про кадык. Дык. Дык.
Глава 23
Событие пятьдесят восьмое
Скачущего к ним Емелю и Семён, и все остальные вои на биваке увидели издали. Тот летел на саврасом жеребце, махал рукой и свистел, привлекая к себе внимание. Мог бы так сильно и размахивать рукой, топот копыт слышен на пустой дороге был издалека.
— Беда! Ай, беда! — сплюнул под ноги себе старый воин и отбросил куриную ногу назад в котёл, из которого только её выудил.
— Немцы! Дядька Семён, немцы! На нас напали. Рядом туточки!
— Немцы? Ну, немцы, чего им на нас нападать. Мы тоже… нда. Как напали? — это разговаривал дядька Семён чуть заторможено. Не мог понять, как это свои на своих напали. Однако заторможенность в мозгах не помешала старому воину руками и ногами всё делать быстро. И трёх минут не прошло, как кольчуга была надета, пояс с мечом и кинжалом занял своё место, а ремешок ерихонки застёгнут. Готов к бою, только латные рукавицы надеть. При этом десятник успевал ещё новикам для скорости подзатыльники и поджопники раздавать. В девяти из десяти случаев «ускорители» пролетали мимо цели. Новики и сами летали по поляне, облачаясь в доспехи.
Надо и псковичам с новгородцем отдать должное, пусть чуть помедленнее новиков, но собирались споро.
— Ай, чёрт! Емеля, гони назад зови наших, что в патруле! — спохватился Семён, помогая Перуну застегнуть нагрудник.
— Тевтоны? — один из псковских ушкуйников подошёл к Семёну и улыбнулся, скривился, чуть перекошенным от шрама на щеке лицом.
— Не хочешь силой помериться? — неправильно истолковал его улыбку Семён.