— Последние три живых зародыша, — прохрипел он сдавленным голосом.
— А яйца в той пещере? — недоумённо спросила Вера.
— Они мертвы. Их просто держат здесь на всякий случай. Проклятые харки убили всех своими экспериментами с бомбой…
Теперь понятно это жуткое месиво и состояние Чаха. Одно дело знать, и совсем другое — увидеть собственными глазами целое кладбище своих сородичей. Он не убивал. Он мстил. Жёстко, жестоко, отыгрываясь на каждом гоблине за тысячи погибших наумбов, за потерянный дом.
— Чах, ты в норме? — чтобы хоть как-то вывести друга из шокового состояния, задал я тупой вопрос.
— Нет, Данила. Пока я не убью всех зелёных тварей, в норме не буду. Но это потом. Вот, — показал он на одно из трёх яиц. — Это то, что нам нужно.
— Берём и сваливаем! — тут же распорядилась лейтенант.
— Нет, — неожиданно возразил Чах. — Есть ещё два яйца. ЖИВЫХ ЯЙЦА! Мы должны их спасти!
— Боюсь, не утащим… — покачала головой Вера. — Я понимаю тебя, но тупо не хватит рук катить три трёхметровых тяжеленных груза. Или ты сможешь переместить всех нас?
— Нет. Вы сами их переместите. Ты и Ведьма. Станете вместилищем для зародышей, как когда-то Данила стал моим.
— Почему мы? — настороженно спросила Якутова. — И вообще-то, давай обсудим ситуацию, прежде чем договариваться о таком.
— У вас резерв больше, чем у парней из «табора». Ромалы просто выгорят от подобного сожителя, постоянно подпитывающегося энергией новой «скорлупы». Даниле нельзя — это мой носитель, а два наумба вместе не могут развиваться. А договариваться… Я не собираюсь этого делать! Поймите, иного выхода у меня нет.
Тут же Вера и Галина рухнули на пол, потеряв сознание. Я попытался было дёрнуться, но понимаю, что полностью парализован. Судя по внешнему виду бойцов Морячка, с ними примерно то же самое. Только и смог, что сделать мысленный посыл наумбу.
— Чах! Одумайся!
— Не мешай, Данила. Всё будет хорошо, — вслух произнёс он и заставил меня тоже выпасть из реальности.
Глава 3
Открываю глаза и вижу, что Чах сидит около Веры и Ведьмы, накрыв крыльями их головы. Не нравится мне всё это. Как бы родовая память наумбов не шибанула по мозгам моего товарища, превратив его в то существо, которым он должен был стать изначально: жестокое и эгоистичное, учитывающее интересы лишь собственной расы.
— Не надо, Даня, — тихо говорит Чах. — Сейчас нельзя прерывать контакт между девушками и зародышами. А то все четверо не выживут. Ещё чуть-чуть потерпи.
Смотрю, что мои ромалы так и не пришли в себя. Подошёл к Борзому и потрогал пульс. Вроде нормальный.