— Хорошо. Но зачем тебе это надо?

— Поймёшь при следующей нашей встрече, — хихикнула Нелепая. — Или не поймёшь… Бесконечность представить можешь? Вряд ли. Также и со Смертью. Я бесконечна! До такой степени бесконечна, что одновременно являюсь и Жизнью. А сейчас не отвлекайся! Чао, дорогой! И спасибо за выигранное пари!

Нелепая Смерть исчезла, а я приготовился к схватке с Реальностью маидов. Знаю, что сейчас будет больно, но готов пережить всё, если есть шанс на победу. Спасатели МЧС работают до последнего! Имперские Спасатели тоже!

* * *

Три года спустя.

Я удобно расположился в шезлонге и, попивая коктейль, лениво наблюдал за тем, как пятеро молодых наумбов резвятся в воде вместе с десятком сирьенн.

— Все в меня! — гордо произнёс Чах, сидевший на песке рядом и тоже потягивающий коктейль, правда, без сока, а состоящий исключительно из спирта и карамельной эссенции. — Твоя-то скоро разродится?

— Его уже почти готова, — раздался за нашими спинами голос Веры.

Моя жена подошла и тяжело опустилась на соседний шезлонг, скрестив руки на большом животе.

— Недели три и Данила станет отцом, — с улыбкой произнесла она. — Чах, что там у тебя в Реальности новенького? Уже с год не виделись. Мог бы и раньше нарисоваться!

— Раньше не мог. Дел много, — пояснил наумб. — Тем более у нас теперь слишком разное течение времени, и я за последние тридцать лет успел по вам соскучиться не меньше. Но зато полностью подмял под себя харков. Жёны вместе с первым выводком основательно мне в этом помогли. Геноцид с ментальным подчинением, как мои предки, устраивать не стал. Просто расхреначил все непримиримые селения и создал новые. Исключительно для гоблинского молодняка. Короче, всё идёт по плану, и наумбы с харками потихонечку уживаются. Так что имею право на заслуженный отпуск!

* * *

Как я оказался с женой и Чахом на острове посреди бескрайнего океана Реальности сирьенн?

Началась эта новая история во время поединка с маидами. Я её почему-то совсем не помню. Лишь остался в памяти далёкий отголосок чего-то ужасного. Того, что больше никогда в жизни не хочу пережить. Но раз я жив, значит, справился со всем достойно.

Очнулся в больничной палате. Не успел открыть глаза, как вокруг меня началась суматоха. Потом прибыл император и начал закидывать вопросами. На многие из них я не знал ответов. А то, что помнил, благоразумно не стал озвучивать, понимая, что Смерть — особа, не любящая публичных рассказов о своей деятельности.

Вся остальная наша группа, к радости моей, оказалась жива и давно уже на ногах. Лишь я один провалялся почти полгода в коме и пропустил весь эпик разделения миров. Даже жаль, что не увидел собственными глазами. Хотя, как потом выяснилось, ничего интересного не пропустил, кроме неба, почти сутки полыхающего разноцветными огнями, дикой тошноты у всех людей и нескольких землетрясений.