— Ерунда. Кто мешает самим джинам захватить нашу Реальность?

— Дело в том, что маиды у нас не очень хорошо себя чувствуют. Поэтому и посылают исключительно суккубов к людям. Это длинный разговор, и обязательно потом вам дам все необходимые пояснения. Больше нет смысла скрывать эту тайну. Просто поверьте, что для начала джиновским тварям нужно отдать нашу Реальность харкам и кроу, чтобы они подстроили её под свои энергетические реалии. Ну а дальше начнётся другая война.

— А дриады, элементали и русалки? — поинтересовалась Вера. — Что с их Реальностями будет?

— Сирьенны серьёзно пободаются в водной среде, но всё равно будут повержены без помощи людей. Дриады с элементалями, судя по тому, что на них никто не нападает, пока они не выёживаются, на фиг не сдались. Допускаю: их Реальности просто некому трансформировать под хотелки джиннов.

— Сложно всё, — задумчиво почесал макушку Жир. — Но нам-то что делать?

— Думаю, спасать империю от Николая. Он оборотень! Пусть очень крутой, но оборотень! Уверен, обмануть всех, прикинувшись человеком, сможет легко, раз высунулся на свет из своей норы. Но я с ним сталкивался, поэтому могу утверждать, что рядом со мной Вождь проявит свою истинную сущность.

Маленького старшину Горюнова игроки списали. Тем более, что я как бы мёртв или застрял в Реальности харков. Только зря твари расслабились. Ну, а когда я грохну Николашку, то страну в свои руки возьмёт либо Алескандр, либо Вера Труворова. Всем остальным ни по силе, ни по праву крови этого не сделать.

— Хочу обратно к харкам, — вздохнул Морячок. — Там уютно, почти тихо и нет никакой кровавой политики.

— Если гоблины и вампиры победят людей, то и так у них окажешься, — грустно хмыкнула Якутова на его не менее грустную шутку. — Данила прав. Шансов, конечно, мало, но отступать резона нет. Всё равно нас найдут и в живых не оставят. Хоть потрепыхаемся напоследок. Всяко веселее, чем по подвалам прятаться.

Но одним не справиться. Мой отец и генерал Ростоцкий сейчас в кутузке. А вот Старший следователь Комов всего лишь в розыске. Значит, почувствовал что-то матёрый сбешник и успел слинять в последний момент. Так… Кто у нас ещё остаётся?

— Князь Ломакин, — добавила Вера. — Он близкий друг моего отца.

— Далеко. По сводкам, он сидит в Тюмени, отказываясь вести любые переговоры и с Николаем, и с Временным Комитетом. Как бы нейтральную позицию во всём занял, пока ситуация с Александром Пятым не прояснится.

— А Модест? — вспомнил ещё одного персонажа я. — Майор Жуковский? Он же к тебе, Галина, неровно дышит.