Чего-чего, а появления в аудитории запрещённой Печати Ланцова никто не ожидал!

Даже Волков, и тот выглядел удивлённым. А он, между прочим, ученик Ланцова и прекрасно знаком с Печатями.

Первым, кто разобрался в происходящем, был Баринов.

— Это что, Печать Ланцова⁈ Максим, а ну немедленно её убери! Если она продолжит работать, то вся Академия взлетит на воздух!

— А я бы без вас и не понял! — фыркнул я, сканируя Печать Даром. — Сейчас, дайте пару секунд!

Сработал я на чистых инстинктах.

Взмахнув руками, набросил на доску одну из своих блокирующих Ловушек. Она идеально легла на Печать, полностью перекрыв выход энергии.

Баринов за моей спиной облегчённо выдохнул. Кажется, он уже представил, что с ним будет, если с Академией что-то случится.

Коротко говоря, ничего хорошего!

Расслабляться было рано.

По Ловушке побежали трещины. Далеко не слабая энергетическая конструкция не смогла выдержать напора Печати и таяла на глазах.

Я накинул сверху ещё три блокирующие Ловушки и укрепил их двумя защитными.

Конструкция получилась мощнейшая. Даже взрослый дракон, и тот бы замучился из неё выбираться.

Поступающая из Печати энергия оказалась опаснее драконов. Ловушки держались, но счёт шёл на секунды.

Нужная Печать возникла в голове сама собой.

Не думая о том, что за мной наблюдает целая аудитория, я быстро начертил на доске Печать Отмены.

Её я помнил по дневнику Ланцова и по урокам с Волковым. Печать была проверенная и полностью отменяла действие всех остальных Печатей.

Она не подвела.

Нанесённая на доску Печать ещё раз мигнула и погасла. Вместе с ней исчезла и успевшая проникнуть в аудиторию энергия.

Фух… А это было опасно!

Я повернулся к застывшему в паре метров от меня Одинцовскому. Тот таращился на доску с таким видом, как будто сам не понимал, что только что произошло.

Значит, не понимает? Ну так сейчас объясню!

Я в два шага оказался рядом с ним. В руках сверкнули кинжалы. Ещё немного — и я прижал бы их к шее Одинцовского.

Меня опередили.

Оглушительно взревев, на Одинцовского бросился Баринов. Высокий и широкоплечий ректор налетел на него и прижал Императорского инспектора к стене с такой силой, что по ней пошли трещины.

— ТЫ!!! — прорычал он в лицо застывшему от удивления и страха Одинцовского. — Ты посмел использовать эту проклятую формулу в моей Академии! Угрожал моим студентам! Да я тебя за это…

Дослушивать, что именно впавший в праведный гнев Баринов собирается с ним сделать, Одинцовский не стал.

По залу прокатилась волна энергии. Резким ударом Баринова отбросило в дальний угол зала.

Удар был настолько сильным, что расколол ещё несколько случайно подвернувшихся парт и обрушил с потолка люстру.