Мне предложили белые мягкие тапочки, и я сменил свою обувь на них. Мы шли по синим махровым коврам по длинному коридору с синими шторами на окнах с золотой вышивкой. Потом поднимались по лестнице на третий этаж и в итоге остановились перед чёрной дверью с золотыми росписями.

Горничная кивнула мне и пошла обратно, а я постучал три раза и вошёл, оказываясь, судя по всему, в кабинете Суворова.

Огромное помещение с массивным «т» образным столом и всего тремя креслами. Слева и справа было два шкафа и пара диванов, по центру стола стояло ещё одно кресло. Окна было два и оба располагались слева и справа от кресла.

Суворов сидел в кресле, одетый в рубашку с расстёгнутой сверху пуговицей, а перед ним стояла бутылка с каким-то алкоголем и стакан. Мужчина затуманенным взглядом посмотрел на меня, а потом улыбнулся.

— Сергей! — произнёс дядя обрадованно и встал с кресла, покачнувшись, но удержавшись. — Рад, что ты решил меня навестить!

— Привет, дядя, — кивнул я, идя ему навстречу и попутно отмечая, что рядом с баром стоит ещё немало бутылок, но уже пустых.

Мы пожали друг другу руки, и он аккуратно ударил меня по плечу, всё ещё улыбаясь.

— Я ведь так и не поздравил тебя с получением титула. Ранее я пытался сам угадать, что тебе нужно, а сейчас предлагаю самому выбрать. Ну, чего ты хочешь? Всё же это большое достижение. Сам всего добился! Виктор бы тобой гордился.

Мне сразу вспомнилась встреча с Виктором Вяземским. Судя по его преданности, уж он то точно бы гордился…

— А ты разве нет? — спросил я, покачав головой.

— Я-то? — он улыбнулся ещё шире. — Конечно горжусь! Мой племянник воистину удивительный человек! — Суворов вдруг отвёл взгляд в сторону и мрачно произнёс: — Одно меня печалит, что у меня никогда не будет такого же талантливого сына, как у Виктора.

В голову сразу пришла Елена Бестужева.

— Дядя… — Я сжал его плечо. — Прозвучит банально, но графиня не хотела бы видеть тебя таким… Ты же это понимаешь?

Его взгляд на пару мгновений затуманился, и он посмотрел внимательно куда-то в сторону. Причём длилось это секунд десять. Я тоже посмотрел туда, но кроме пустого кресла в углу ничего не увидел.

— Дядя?

— Прости, задумался, — помотал он головой. — Не волнуйся. Это я так… отдыхаю.

Я посмотрел в сторону бара и хмыкнул. Количество бутылок говорит не об отдыхе, а попытках спиться. Перевёл взгляд в сторону кресла в углу. Может это было любимым местом Бестужевой?

— А, — он махнул рукой в сторону бара и повёл меня к креслу, где мы и сели.

— Слушай, дядя, а как бы ты отнёсся к отцу, если бы он вдруг вернулся? — спросил я.