Из-за этого и без того хрупкая по телосложению женщина стала казаться ещё меньше, чем была.

Если бы кто-то, кто знал Светлану Вяземскую, сейчас вошёл в кабинет, то ни за что не признал бы в этой уставшей женщине Великую графиню, которую уважали куда более сильные графы.

Никто не признал бы в ней женщину, вынужденную стать сильной, и в то же время стараться изо всех сил не потерять себя. Ведь дети должны были видеть в ней не только главу Рода, но и любящую мать.

Как не признал бы никто и из тех, кто ранее знал её весёлой и смеющейся девушкой. Ведь чтобы Род выжил, ей пришлось из прекрасного лебедя, превратиться в хищного сокола, не прощающего никому наглости и даже невежественного взгляда в сторону семьи.

Светлана сидела в кресле, безвольно опустив облокоченные на подлокотники руки, и ничто и никто, кроме ночи, не видели две слабые дорожки слёз женщины, с плеч которой наконец-то был снят титанический груз, который она протащила через года, ни разу не согнувшись и не взмолившись о помощи.

Великая графиня, и мать, стиснув зубы, тащила этот груз молча по едва зримой тропинке в тумане, среди полей и гор. И вот, много лет спустя, вперёд неё, забирая с плеч груз, уверенно вышли те, для кого она всё это время прокладывала путь. Её дети…

Светлана, сидя в кресле, ничего не видящим взглядом смотрела вперёд, но видела перед собой всё ту же картину: вечный туман, едва заметная тропа, но теперь, словно новые ориентиры, были видны спины идущих впереди детей.

Так продолжалось какое-то время, а затем перед её взором начали появляться другие картины: битвы, лица умерших, тех, кто ещё жив, и тех, кому предстоит отправиться на войну. Там были и лица её детей.

В этот момент что-то изменилось в ней. Взгляд женщины дрогнул, за пару мгновений став уверенным и смотрящим не в никуда, а вперёд.

Тело начало наливаться силой. Великая графиня расправила свои прямые плечи, словно готовая вновь нести груз ответственности.

Ещё ничего не кончено… Война всё ещё идёт. Пусть не старая, пусть новая, но идёт. И пока идёт эта война… Нет, пока каждый из её детей не станет счастлив, она не имеет права позволять себе быть слабой.

Теперь её путь по тропе не впереди них, а позади. Не указывать направление, как раньше, а стать тенью, что не будет им мешать, но в то же время будет ступать по их шагам, чтобы если кто-то оступится, успеть подхватить, или если впереди будет пропасть, стать для них мостом, благодаря которому они и преодолеют эту пропасть…

Великая графиня, которая всегда была благородным белым лебедем среди коршунов, орлов и ястребов, но которую уважал каждый из этих охотников и считал равной себе, величественно поднялась, смотря на письмо на столе.