Взгляд Саши изменился. Холод прошёлся по её лицу, вытесняя боль и растерянность. Клинок вошёл внутрь ещё глубже, но её рука, в отличие от руки брата, перестала дрожать. Пальцы крепко сомкнулись на рукояти.

— Возьми свои слова назад, — холодно произнесла она, смотря на него таким же холодным, отстранённым взглядом, в котором больше не осталось мольбы.

Леонид широко, почти безумно улыбнулся.

— А ты попробуй, слабачка!

Саша прищурилась, на миг задержала дыхание и нанесла стремительный удар ногой под ребро, вкладывая в него всю накопившуюся злость. Её брат поморщился от боли, тело на секунду дёрнулось, и он ослабил нажим. Девушка тут же воспользовалась моментом: резко сорвалась в сторону, вывернувшись из‑под него, перекатилась по траве, вскочила, разрывая дистанцию, и её нога практически достала челюсть Леонида вторым ударом. Однако парень успел в последний момент отклониться, лишь рассёк воздух у его лица.

* * *

Сибирь. Поле боя:

Бабушка?

Сказанные Ольгой слова на секунду ввели меня в ступор, словно кто-то дёрнул за тормоз внутри головы, но это длилось лишь до того момента, пока я не вспомнил о том, что ей помогает кто-то очень сильный.

Да и в тот раз она что-то о ней говорила… Про ту самую «бабушку», от которой веяло силой.

Поглощая энергию, я быстро обдумывал сложившуюся ситуацию, прикидывая её действия и появление здесь, прямо надо мной, и пришёл к одному очень необычному выводу — мой долг перед ней вырос ещё больше.

Она не просто так подлетела именно сейчас и именно ко мне. Встав рядом, Ольга фактически сделала себя мишенью, закрывая меня собой от возможного удара от этого неизвестного.

Если враг решит атаковать меня — он автоматически атакует и Ольгу. А значит, это спровоцирует её… бабушку.

Похоже, что она стала той ещё интриганкой и манипуляторшей, научилась просчитывать шаги наперёд не хуже изощрённых аристократов.

Впрочем, она опять пришла мне на помощь, подставила себя, чтобы выиграть мне время, а значит, не на что жаловаться.

Я чувствовал, что битва в небе над нами набирает обороты: воздух сотрясался от взрывов, где‑то вдали вспыхивали ослепительные разряды, гул стоял такой, что вибрация была практически осязаемой. Но, переживая за всех остальных, за тех, кто сейчас там, я не мог сосредоточиться на себе, мысли всё время возвращались к ним.

Поэтому я всё же решил полностью отрешиться от внешнего мира.

Сделав глубокий вдох и выдох, словно ныряя под воду, я позволил звукам и образам раствориться. Оставшись полностью в темноте, без единого звука, без ветра, без криков и взрывов, я увидел свою энергосистему — привычную схему каналов и узлов, вспыхнувшую перед внутренним взором.