— Хорошо, — наконец отозвался он.— Но носителем станет не она. Другая. Ей не нужна диадема. Слушай внимательно: каждое моё нахождение в сознании — это приближение их пробуждения, поэтому я ухожу. Прежде чем я уйду, запомни: не позволь никому вскрыть печати!

В этот момент в моей голове всплыла печать в моём имении у дворца.

— Я чувствую, что кто-то уже давно начал это делать, — продолжил голос.— Как и этот Ксарх, который использовал подобное орудие, принадлежащее чужим. В том числе я ощущаю в одной из тех, кто открывает печати, энергию, связанную с твоей.

— Род? — спросил я.

— Нет. Та, с кем ты формировал связь.

Таня…

— Не дай печатям открыться, иначе все наши труды и труды твоего предка пойдут прахом. Все труды Ана окажутся напрасными. А теперь… Прими мой подарок, потомок, и верши с ним правосудие, как я когда-то. Но помни, что это не просто оружие и броня, и если будешь неосторожен, за их использование придётся заплатить.

* * *

Анастасия приходила в себя рывками.

Её глаза всё ещё оставались закрытыми, а в голове стоял уже не крик, но множественный гул, накатывающий словно приливами. То усиливаясь, то ослабляясь. Он разливался где-то глубоко, под черепом, пульсируя вместе с сердцем. Девушка резко распахнула рот и начала судорожно пытаться вдохнуть.

Какое-то время ничего не получалось. Грудь не слушалась. Воздух словно исчез из мира. Горло сдавило, а тело отказывалось понимать, что нужно сделать.

Спустя пару секунд вдох всё же прорвался.

Тяжёлый, хриплый и с болью.

Анастасия, задыхаясь, на ощупь поднялась, пока взгляд постепенно прояснялся. Пол под ладонями дрожал. Или это она дрожала. Кто-то лежал на полу, кто-то пытался подняться, кто-то стонал, сжимая голову руками.

Девушка тут же посмотрела в сторону, откуда ранее пришла атака, и увидела, что весь дирижабль покрывает лёгкое жёлтое марево, а напротив белой волны, встречая её в одиночку, висит чёрная точка с мечом.

Спустя пару мгновений чёрный образ начал принимать очертания, и девушка поняла, что это Сергей.

В его руке находился двулезвийный клинок.

Сам парень оказался объят чёрным пламенем. Оно рвалось вокруг него, как живая тьма, пытаясь удержать белое сияние подальше от флота.

Белая волна не шла ровно, она пульсировала. И с каждой пульсацией давила на Сергея, заставляя его понемногу, по миллиметрам, но отступать назад.

Крики практически полностью стихли, сменяясь гулом.

Но даже так Анастасия всё ещё не могла подняться, как бы ни пыталась. Ноги дрожали, тело ломило. Внутри всё отзывалось болью, словно её только что протащили через бурю из чужих жизней и смертей.