Но никто не отдавал приказа готовиться к бою. Видимо, Анастасия заранее распорядилась.

Когда дирижабли подлетели совсем близко, над площадью на секунду повисла тень от их корпусов, и прямо на площади перед помостом, у самых ступеней, воздух дрогнул, пространство слегка исказилось, и на ковровой дорожке возникли три фигуры, смотрящие только на меня.

Конечно, столица сразу узнала их, как и всё государство, наверняка сейчас прилипшее к экранам.

Один — мятежный кровавый принц, человек, вокруг имени которого за последние годы сложились легенды и страхи.

Второй — «предатель», давно записанный в список тех, кого стоит винить во всех проблемах.

Третья — красавица, японская принцесса, моя жена, которая официально разорвала все связи с Родом Вяземских, удалившись в собственную империю, и всё это время считалась чужой. Это и саму Японию частично отдалило от Российской Империи. Теперь же она прилетела в столицу.

Анастасия приблизилась к самому моему уху и прошептала, можно сказать, даже в какой-то мере сексуально:

— Не знаю, как они, но я хочу свои амбиции доверить именно тебе. Не чтобы ты исполнил их за меня, а чтобы мы вместе справились со всем.

В следующий момент она аккуратно опустила корону мне на голову, легко касаясь металлом волос, и, отпустив её, отошла на шаг назад. После, плавно развернувшись, начала спускаться вниз по ступеням. Она медленно спустилась и, дойдя до нижней части лестницы, встала рядом с троицей, выстроившись вместе с ними в линию перед помостом.

При этом было видно, что она задержала взгляд на Егоре. Встреча ранее у них, надо сказать, была весьма и весьма непростой…

А сейчас всё-таки решили сыграть по-крупному… Даже слишком по-крупному.

В следующий момент все четверо почти синхронно подняли правые руки и создали в ладонях мечи из собственных стихий.

А после они также все как один опустились на одно колено, при этом перехватывая клинки нижним хватом и словно втыкая их в плиту площади.

Никогда бы не подумал, что к этому всё придёт. Две мои жены, одна пусть и просто названная, а также два брата Романовых. Интересно сложилась ситуация.

Со своего места я видел, как площадь буквально замерла.

Телевизионщики, растерявшись, переводили камеры то на меня, то на четвёрку снизу, не зная, какой ракурс взять ближе. Режиссёры трансляций в аппаратных, наверняка, перекрикивались, пытаясь решить, на чьё лицо сделать крупный план — на императора с короной или на тех, кто внезапно преклонил перед ним колено.

Я медленно пошёл вниз, шаг за шагом опускаясь по ступеням, и всё отчётливее понимал, насколько гениальный ход они исполнили.