Сейчас, в этот момент, все они вчетвером, включая Анастасию, присягают не Российской Империи. Они присягают на верность именно мне, одному человеку, добровольно и осознанно, при всём народе и при всём мире.

Если рассматривать контекст всех империй, это выглядит как максимально честные и равные отношения. Ведь теперь никакая империя не становится «главной». Формально каждая сохраняет суверенитет, но все четыре объединяются вокруг лишь одного меня.

По сути, именно этого хотел добиться китайский император — только он стремился не объединить, а покорить все империи, поставить их на колени через страх и кровь.

Я остановился на последней ступени помоста, оказываясь почти на одном уровне с их склонёнными головами, и, глядя на четвёрку, произнёс громко, так, чтобы слышали не только они, но и вся площадь:

— Встаньте, друзья. Я уже не раз говорил, что не дело кланяться перед тем, кто равен вам.

Четвёрка выпрямилась, одновременно поднимаясь с колена, и спокойными, ровными взглядами посмотрела на меня, всё так же удерживая мечи в руках. В их лицах читалась решимость идти до конца.

Я окинул взглядом площадь, затем перевёл взгляд на телевизионные камеры и, сделав короткую паузу, заговорил. Громко, так, чтобы слышали все — и здесь, и по ту сторону экранов.

— Я понимаю, что у всех вас сейчас много вопросов. Понимаю, что вы не понимаете, что происходит. И как вообще всё к этому пришло. И хочу сказать сразу — объяснение не окажется простым. Поэтому слушайте внимательно, ведь повторять его я не буду.

На секунду перевёл дыхание и отметил краем глаза, как даже аристократы сейчас предельно внимательны, хоть их я тоже уже предупредил об этом.

— Все вы привыкли считать, что два ваших бывших принца, Леонид и Егор Романовы, — предатели, — произнёс я. — Вот только всё обстоит совсем не так…

Дальше начал краткий экскурс в ситуацию, так как от этого многое зависит. В том числе будущее отношение к Леониду и Егору.

… я понимаю, что многие из вас уже судили их за то, что они сделали. Судили, не зная всей картины, и вас нельзя винить, ведь вы ничего не знали. Но, услышав сейчас эту информацию, готов ли кто-то из вас по-прежнему говорить против этих двоих? Готовы ли вы принизить их вклад в только что окончившуюся войну? Смог бы кто-то из вас сделать такой же шаг? Разорвать все связи с Империей, с семьёй, с именем, только для того, чтобы защитить её? Подумайте об этом и честно рассудите у себя в голове.

Я продолжил, переводя разговор к третьей фигуре.

— По поводу моей жены Аяны, Императрицы Японской Империи. Вокруг её имени тоже сложилось множество слухов. Говорили, что она вышла из Рода и ушла в Японскую Империю ради власти. Что предала Россию, Империю, союз.