— Артар-цйвойо-ароц-абфцл! — вновь заверещал гоблин.

— Фпров-фцвцо-вцов-цово! — неожиданно решил передразнить его Артур.

Гоблин удивлённо посмотрел на Артура.

— Ой, — он посмотрел на меня. — Простите…

— Да ничего. Продолжай, но не сильно увлекайся, — ответил я.

— Аторо-цвоцфр-проц? — спросил настороженно гоблин.

— Отра-наор-цнвоф, — вновь что-то сболтнул Артур.

Гоблин после его слов словно завис и смотрел в никуда, а затем медленно перевёл взгляд на Артура и произнёс:

— Адор-цовц-сокк-валь, — и замер, ожидая его ответа.

— Ох, чувствую, что ты доиграешься, — засмеялся Кирилл.

Я тоже украдкой улыбнулся. Это непрактично, позволять Артуру вести себя вот так с этим существом, но сам я так делать не собираюсь, поэтому лучше посмотрю со стороны.

— Адор-цовц-сокк-валь! — воскликнул гоблин.

— Ну всё, теперь ты без ответа, судя по всему, не уйдёшь, — усмехнулся я.

Парень, едва заметно, но всё же побледнел.

— Что м-мне делать? Господин? — он посмотрел на меня.

— Брать на себя ответственность, — пожал я плечами. — Ответь ему уже что-нибудь.

Артур какое-то время молчал, а потом всё же заговорил:

— Дорв-укан-тора? — спросил он неспешно.

Гоблин прищурился и покачал головой, а затем ответил.

— Адорв-рука-отар, — и пошёл в сторону деревни.

— Кажется, пора убегать, — усмехнулся Кирилл. — Пока тебя не женили на жабе.

Я кивнул на его слова и пошёл к выходу. Артур догнал меня и шёл почти рядом, чуть позади, но часто оглядывался и явно побежал бы вперёд, если бы не этикет.

Мы добрались до выхода из разлома и только после выхода из него, Артур выдохнул. Мы какое-то время шли молча, а потом Артур спросил:

— Господин, можно вопрос?

— Задавай, — кивнул я.

— Я не сомневаюсь в ваших знаниях, но… почему вы сказали, что верующий начнёт приносить именно кровавые жертвы? — спросил он.

— Потому что нет ничего хуже, чем отчаявшийся влюблённый или верующий, что остался без ответа. Что у того, что у того большой шанс на то, что они в итоге станут маньяками или убийцами. А как ты сам понимаешь — жертвоприношения, это тоже убийства. Вот и думай. Не все такие, естественно. Но истинно верующие люди или же иные другие существа — хранят свою веру в сердце, а не пытаются кому-то и что-то доказать или показать.

— Я… понял, — кивнул он.

Дальше мы шли молча.

Анна сделала свой выбор. Выбрав свой собственный путь, так что никто не вправе ей мешать. Но в мои планы это и не входило. Однако, нужно хотя бы узнать, куда она делась, чтобы быть уверенным в том, что с ней всё в порядке.

Возле машины нас ждал Максим. Парень стоял, прислонившись к авто, и щёлкая какие-то орешки.