— Но… я же ничего не знаю… — прошептал он побелевшими губами.

— Это не спасёт тебя от понесения наказания.

— Т-требую дуэль! Ка-ак двор-рянин, я имею право на с-суд ду-уэлью! — произнёс он, заикаясь.

— Имел, — кивнул я. — Твоё право было аннулировано мной, потому что я не считаю тебя аристократом.

— П-по ка-акому пра-аву⁈

— По абсолютно тому же праву, по которому ты втихую напал на Михаила, — спокойно пожал я плечами. — Уверен, знай он о вашем нападении — мы бы с тобой уже не разговаривали.

— Глава, — ко мне подошёл Славка. — Позвольте мне.

Я помотал головой.

— Приговор исполняет тот, кто его зачитывает, Славка.

— Прошу прощения за мою наглость, но вам не стоит мараться об этого… Человека, — закончил он.

Анатолий сделал шаг вперёд.

— Сергей, я согласен с парнем. Я ближайший друг Михаила и настаиваю на том, чтобы приговор исполнил именно я.

Защищают меня? Странно. Ведь они знают правду.

— П-постойте! — запаниковал Устинов. — Вы не им-меете права!

Анатолий прав. Его рана здесь самая глубокая. Я не могу ему отказать в просьбе.

Кивнул ему и развеял копьё, отходя в сторону.

— Горленко! Ты же не убьёшь меня? — заговорил Устинов без заикания. — Пожалуйста… У меня дочь… Ты же не оставишь её без отца?

— У Михаила тоже есть дочь, и ты почему-то не подумал, что она останется одна, когда напал на него, — холодно ответил Анатолий и одним ударом исполнил приговор.

— Его жена и дочь бросили его три года назад, — хмыкнула Тина, смотря на покатившуюся голову. — Об этом даже небольшая скандальная статья была. Он пытался вернуть их, но верховный суд послал его далеко и надолго.

— Ладно, — я оглядел всех. — Мы здесь закончили, пойдём на главную площадь.

— Что мы будем делать с оставшимися людьми? — спросила Тина.

— Как я и сказал, целый Род мы уничтожать не будем. В конце концов мы не маньяки и не убийцы. Ассимилируем их, поглотим. Не пускать же по миру, в поисках лучшей жизни. Они не виноваты, что их глава был идиотом. Да и процентов тридцать из них воины.

Мы вышли на улицу, и я увидел группу людей, стоящих на коленях в самом центре площади. Человек сто двадцать.

— Это те, кто остался, — произнесла Тина. — Все остальные мертвы или сбежали. Их было гораздо больше.

— Хорошо. Анатолий, сможешь взять часть себе? — посмотрел на мужчину.

— Хочешь разделить их? Хорошая идея. Я так понимаю, что ты хочешь в ближайшее время что-то масштабное сделать и лишние руки нам не помешают. Думаю, что человек сорок могу принять.

— Пойдёт. Тогда сорок отправлю ещё Зарецкой, двадцать Вадиму и двадцать возьму я.

— А с чего вы взяли, что мы хотим отправиться с вами⁈ — в толпе поднялся один из мужчин, одетый в чёрные штаны и серое пальто.