— Разумеется. — дёрнул он подбородком. — Там Эрик пришёл. В моей комнате сидит.
Рыбак рыбака видит издалека. Видимо, тёмное прошлое наёмного убийцы наложило некий незримый отпечаток на моего сержанта-разведчика. Во всяком случае, именно через Эрика ко мне обратился с просьбой уважаемый в городе торговец антиквариатом Леон Рофф, на деле, как выяснил сержант, один из ночных королей Рансбура, чья шайка контролировала почти весь южный район столицы, часть контрабанды и всю торговлю краденными предметами старины.
У бандитского главаря тяжело болен единственный сын. Лекари не помогли, маг помог лишь частично. В случае младшего Роффа требовалось мощное исцеляющее плетение, которое могли наложить только три-четыре столичных мага, не пожелавших даже разговаривать с простолюдином. А я что? Я ничего. Как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть. Раз уж Джеку Мстителю помог, почему бы не обрести преступника-должника и внутри периметра столичных стен?
Не только Земля, Паргея тоже круглая, мало ли, вдруг когда-нибудь пригодится? Да и сейчас у меня уже имеется, что этому Леону поручить. И одним поручением он у меня не отделается. Услуга, о которой бандитский главарь просит, стоит очень дорого.
— Милорд? Я слышал, на вас было нападение.
— Ерунда, Эрик. — делаю пренебрежительную гримасу на лице. — Найди того своего знакомого, ну, ты понял. Пусть завтра утром принесут, привезут, в общем, доставят парнишку куда-нибудь поблизости.
— Всё же решили помочь?
— А почему нет? — жму плечами. — Добрые дела всегда приятно совершать. Так ведь?
Глава 9
Рансбур, королевский дворец, раннее утро второго дня первого весеннего месяца наступившего две тысячи сто девятого года от пришествия Создателя, король Эдгар Первый.
Несмотря на то, что накануне бал завершился далеко за полночь, он проснулся с самым рассветом. Спал отвратительно плохо, виной чему имелось несколько причин — покушение на неллерского выродка, бойня напавших, которую тот устроил на пару со своим вассалом, и последовавшая затем неприятная беседа с кардиналом, вызванная этой попыткой убийства ублюдка герцога Виталия.
Марка Праведного таким взбешённым Эдгар видел только один раз, и то в своём раннем детстве. Его высокопреосвященство, обычно всегда спокойный и выдержанный, этой ночью вопреки этикету даже не стал дожидаться окончания маскарада, налетев на своего воспитанника с обвинениями чуть ли не в попустительстве убийцам. Правда, вовремя осознал, кого и в чём он обвиняет, и напор немного сбавил. Тем не менее, и без того отвратительное настроение короля испортил окончательно.