Да сего момента все мои идеи о развитии экономики базировались почти исключительно на отрывочной информации, моих домыслах и умозаключениях. И вот теперь я получил возможность взглянуть на всё это уже с высоты верховной власти и управления. И окончательно определить, что же у нас происходит и что с этим делать.
Начинать, конечно, надо с финансов, к которым я получил полный доступ. Мама не могла отказать мне в этом, да и не хотела. Я, признаться, догадывался, что и здесь у нас не всё хорошо, и вот я в этом убедился. Страна, по сути, с Петра Великого представляла собой этакий войсковой лагерь, ориентированный на достижение военной победы. Хорошо, но теперь эта победа достигнута, а страна привыкла жить военными привычками — приказами и привычным отношением к жертвам. Чем-то похоже на то, что было в СССР перед его распадом. С отцом мы тогда много об этом говорили, военный лагерь не может функционировать долго, а здесь уже скоро сто лет.
В общем, финансовой системы у нас не было. Кто-то что-то как-то считал — это кое-как сводилось, и вот на это мы и опирались. Людей не было, помещений не было, отчёты были слишком сложны — самое главное, все считали это нормальным. Всё держалось только на государственной идее. Идея эта сама по себе прекрасна, но только на ней не может держаться всё. Служащие жили и работали просто в нечеловеческих условиях — они зачастую не получали жалования годами, а работали в малюсеньких комнатушках без окон. Надо было строить именно систему — государственный механизм учёта и распределения средств.
Далее, в государстве основой денежного оборота были медные монеты. Потребность в денежной массе росла, а добыча серебра, а тем более золота в государстве были явно недостаточны для его обеспечения. Нерчинск да Алтай давали серебра не так много, как хотелось бы, а золота и того меньше, а вот меди, благодаря Уралу, было в достатке. Но медь — она тяжёлая, а при этом номинал таких монет — минимален. Так что, для крупных сделок требовалось таскать с собой телеги с медной монетой. А сбор налогов превращался в странствие огромных обозов. В общем, бумажные деньги сейчас — вещь реально необходимая и этим надо заниматься.
А также у нас не было системы налогообложения. Та её замена, которую организовал Пётр, и которой активно пользовались его последователи, меня нисколько не устраивал. Система сбора и подсчёта налогов была убогой — никто не понимал, как это работает! Как у нас получалось вообще что-то собирать и сводить в отчёты?
Подушный налог был прямым и взимался по так называемым ревизским сказкам — результатам переписи населения. Как может работать система, в которой налоги собираются не с живых людей, а со списка налогоплательщиков, живших с десяток лет назад, я не понимал.